И хотя та, еще совсем детская, попытка закончилась неудачей, тем не менее, отчего-то осталась заметной зарубкой на стволе его самых ярких жизненных воспоминаний…

Ленинград, октябрь 1940 года

Глубокая осень. Пара недель до вожделенных каникул.

Сбежавшие с последнего урока пятиклассники Юрка, Петька Постников, Санька Зарубин и Давидка Айвазян весело топают по проспекту 25-го Октября[3], возвращаясь из кино, где они смотрели «Дубровского» с Борисом Ливановым в главной роли."

"Стоящую на боевом посту на перекрестке с проспектом Володарского[4] погодно-невостребованную мороженщицу в накинутом на фуфайку белом халате приятели приметили издалека. На этой точке тетка работала третий месяц, и вся их дружная компания ее прекрасно знала. Так же, как, наверное, и она успела запомнить малолеток, частенько покупавших у нее обалденные сахарные трубочки.

– Давидка, дай десять копеек до завтра! – попросил Постников.

– Не дам. Нету.

– Дай, не жлобись! А то я сегодня всё на сайки потратил. От которых, между прочим, ты два раза откусывал.

– У меня правда нету. У самого только семь копеек.

– Санька, у тебя?

– У меня есть. Только я тебе не дам.

– Почему?

– Потому что ты потом фиг отдашь.

– Отдам! Вот честное разбойничье! – бухнул кулаком в грудь Петька, все еще пребывающий под впечатлением лихих подвигов пушкинского героя.

– Вот как раз разбойники, они никогда ничего и не отдают.

– Много ты понимаешь в разбойниках!

– Да уж побольше твоего.

– У меня есть, – предложил свои услуги по кредитованию отзывчивый Юрка.

– Не-а, у тебя не возьму. Я тебе и так двадцать копеек должен.

– Ну и что? Будешь должен тридцать.

– Не надо. Пацаны, у меня есть классный план!

– Какой?

– Разбойники никогда ничего не отдают. Потому что они сами всегда все забирают. Бесплатно.

– И чего?

– Сейчас у тетки попросим четыре трубочки, и я буду как бы доставать деньги. А когда она трубочки выложит – хватаем и бежим.

– Ага, а она за нами погонится и так треснет, что мало не покажется. Вон какая толстая. Значит, и дерется больно, – усомнился в скороспелом плане Давидка.

– Не погонится. Что она, дура, тележку без присмотра оставлять? Да если и побежит – фиг догонит. Сам же говоришь – толстая. Ну чего, разбойники, грабанем? – От предвкушения наживы узкие хитрованские глазки Постникова заблестели. – Санек, ты как?

– Грабанем! – согласился покладистый Зарубин.

– А ты, Давидка?

– Ну, если все будут, то и я.

– Юрка, а ты чего молчишь? Ты с нами?

– Да я… Не знаю… – замялся тот. – А зачем? У меня же есть деньги?

– Ты чё, до сих пор не понял? Так же интересней! А за деньги любой дурак может.

Юрка отчаянно задумался, но, как ни старался, не смог достойно возразить на такой железный аргумент.