Защищаясь от небесной сырости, поднял воротник.

– Благодарю за службу, дружище. Продолжай в том же духе.

– Э-эээ, начальник! – встревожился Вавила. – А на здоровье поправить?

– Газеты надо читать! – напутствовал я агента и двинулся в сторону площади Труда. Оставив на свежевыкрашенной скамейке позавчерашний опять-таки «Труд», промеж страниц которого помещалась трехрублевая купюра…

…Направляясь к трамвайной остановке, я размышлял о том, что поведанная Вавилой информация за Графиню этих денег, безусловно, стоит.

Другое дело, прознай моя Светка о том, какое количество рублей и трешек с завидным постоянством утекает из семейного бюджета на поправку здоровья таким вот упырям, у-уу! Боюсь, массовых жертв и разрушений не избежать.

Кстати, кто-то из наших сотрудников рассказывал, что на Западе, у ихних полицейских, якобы существуют специальные, неподотчетные денежные фонды для выплат осведомителям. Нам бы такой денежный карт-бланш, уж мы бы… Пускай и не к Октябрьским, но за пару-тройку лет ленинградские авгиевы конюшни подразгребли бы.

Ладно, все это из области безумных фантазий[29].

Но вот Графиня – направление вполне себе реальное и перспективное. А значит… А значит, в самое ближайшее время, грамотно обставившись, следует нанести ей частный визит.

Но и Бароном, невесть откуда нарисовавшимся, пожалуй, стоит заняться. Очень уж «вовремя» они с Хрящом свой банкет проставочный упромыслили. Аккурат после двух серьезных квартирных краж. А ведь там исключительно грамотная, надо признать, проделана работа. Сам Хрящ, в одиночку, такие обносы не поставит – не его масштаб. Здесь рука режиссера угадывается, причем режиссера талантливого.

Уровня Товстоногова, не меньше…

* * *Купейное застолье стремительно набирало обороты.

Переоблачившаяся в не по возрасту легкомысленный халатик Мадам предсказуемо сделалась объектом негласного соперничества быстро захмелевших номенклатурщиков.

Распуская хвосты, надувая щеки и бесцеремонно перебивая друг друга, оба стремились урвать индивидуальную толику женской благосклонности или хотя бы заслужить поощрительную улыбку. Вот только сама Мадам, умело подыгрывая одному и второму, меж тем явно облизывалась на романтично-загадочного, как ей казалось, красавчика Юрия.

«Красавчик» же сохранял на лице нейтрально-вежливое, участливое выражение. Хоть и давалось это ой как непросто. Потому как нынешняя компания вагонных попутчиков была Барону не просто неприятна – омерзительна…

– …А давай-ка, Пал Палыч, выпьем за НАШУ победу!

С этим давно потерявшим свежесть и оригинальность предложением Партраб снова схватился за бутылку. Не слишком уверенно фиксируя горлышко в своем потном кулачонке.

– Дама и мы, ветераны, сидя.