– Ты же знаешь, мне от твоего почтения ни холодно ни жарко, – отозвался я и плюхнулся рядом, предварительно постелив под седалище захваченную из дома газетку. – Давай сразу к делу, Вавила, у меня нынче времени в обрез. Другим разом издаля зайдешь.

– Как скажешь. Ты банкуешь, я…

– Блин! Прошу же как человека! Коли есть чего шепнуть – не томи, излагай!

– Я разузнал про вещи с налета на Канонерском.

– Иди ты? Нашлась пропажа у дедушки в штанах?

– Вроде того.

– И где же, сгораю от любопытства?

– У Графини. На временном хранении.

– Это у Зойки Кривой, что ли?

– У нее.

Макар анадысь хотел барыге знакомому спихнуть, но тот заартачился. Типа, с мокрого не берет. Вот Макар их у Графини и пристроил. На время, пока кипеж не уляжется.

– Что за барыга, адрес?

– Але, начальник! Я ж говорю: не взял он, шмотки-то!

– А может, я имею желание благодарность ему объявить? В приказе? Короче, адрес принципиального гражданина?

– Тракторная, 17. Квартира 8.

– Зарисовано. Еще что?

– Да вроде пока всё. Хотя…

Вавила примолк. Явно решая: то ли озвучить дополнительную информацию сейчас, то ли приберечь на будущее?

(Понятно.

Цену набивает, гаденыш!)

– Ну-ну? Не тяни быка за «му»!

В конце концов, за Макара и Графиню ты мог и по телефону сообщить.

– Ты же сам наставлял: по телефону минимум серьезного тексту? Тока при личной встрече.

(Хорошо излагает, собака. И ведь не придерешься!)

– Угу, выучил. На свою голову… Думаешь, дико интересно в свой законный входной через полгорода переться? За-ради секундного лицезрения твоей физиономии?

– Да кабы мне похмелиться было на что, я бы тоже… – Вавила задумался и вдруг шлепнул доселе несвойственное, образное: —…Я бы тоже отсрочил радость нашей встречи.

(У меня аж язык по-псиному наружу вывалился!)

– Как-как сейчас сказал? Отсрочил?

– А чего?

– Да ничего. Искренне радуюсь, обнаружив в твоей речи следы непрочитанных книжек. Ну валяй, пристрачивай. Рукава к штанинам.

– Вчера вечером на даче, в Орехово. Ты ведь в курсе, начальник?

– За бухту отстоя Райки-плоскодонки? Само собой. Давно пора прикрыть это ваше тюленье лежбище.

– Прикрыть-то можно. А чё потом делать станешь? Разбредется народ кто куда – лови потом майками.

(Нет, за время нашего относительно недолгого, но плодотворного сотрудничества Вавила решительно поумнел.

И я даже не знаю, с каким знаком – плюс ли, минус ли? – относиться к сему факту.)

– Наблюдаю, ты как-то не по-хорошему вознесся? С чего бы это, а? Дятелок мой, птичка певчая?

– Обидные слова сказал. Ну как возьму – да осерчаю?

(Ух ти?! Мы сегодня еще и зубки кажем?)

– Так ведь и я, друг сердешный, способен совершить аналогичное действо. Хочешь осерчалками померяться? Могу устроить. Легко.

– Не хочу.

– А коли так – звони дальше.