Ну а молодое поколение… – здесь он выразительно посмотрел на Барона, – надеюсь, уважит и стоя, так сказать, почтит?

– Дико извиняюсь, но из вашего разговора я так и не понял: какое все-таки отношение ВЫ имели к НАШЕЙ победе?

Партраб удивленно вскинул жиденькие, словно бы выщипанные бровки:

– Вот те раз! Мы тут, понимаешь, битый час… Юрий, вам же только что рассказывали, что Пал Палыч – он всю войну не покладая рук ковал для родины щит.

– За Уралом? Ковал? – невинно уточнил Барон."

"– Именно. Исключительно четкая формулировка, – не учуяв подвоха, хмельно подтвердил Отвраб.

– А персонально я, – продолжил разжевывать Партраб, – этот самый щит, можно сказать, носил. Вот в этих самых руках.

– А что, сотрудникам армейской газеты тоже щиты выдавали?

– Юрий! Мне очень не нравится ваш тон. Вы это на что сейчас намекаете?

– Упаси бог. И не думаю. Намекать. Практически прямым текстом…

Барон не докончил фразы.

Нельзя, категорически неправильно в нынешнем его статусе обострять конфликт. Ибо это выходило за рамки его роли и маски, которую он носил.

Засим невольно пришлось брать себя в руки и завершать начатую мысль более мягкой, хотя все едино недвусмысленной, оконцовкой:

– Просто вы, Александр Александрович, столь навязчиво стремитесь продемонстрировать нам свое знание фронтовой жизни, что это невольно заставляет думать о… о ее недостаточном знании.

От этих слов у Партраба фигурально глаза на лоб полезли:

– Да я! Да я, между прочим, три… четыре раза на передовую выезжал! И пороху, что называется, нюхнул. С горочкой. Пока вы, молодой человек, в то же самое время…

– Мужчины! Не ссорьтесь! Так хорошо сидели – и на тебе.

В конце концов, Юрочка ведь не виноват, что в войну ему было всего… Юрий, вы какого года?

– Сколь ни есть – все мои.

– Нет, я решительно не понимаю: откуда у современной советской молодежи столько цинизма? Откуда такое неуважение к боевым заслугам отцов и дедов?

– А вот я считаю, Сан Саныч, что подобный вопрос следовало также адресовать и вам! – менторски парировал Отвраб.

– Не понял?

– Значит, что-то и вы недорабатываете. По линии идеологического воспитания!

После этой фразы Барон почувствовал: «Всё, амба!» Сейчас либо сорвется с катушек, либо… сблюет.

Ни того ни другого совершать не хотелось, поэтому он избрал срединный, даосский вариант, поднялся и рывком катнул дверь вбок.

– Юра, вы куда? – встревожилась Мадам.

– Пойду перекурю. Пока вы тут дорабатываете. Идеологическую линию.

Барон выскочил в коридор, с оттяжечкой катнул дверь, возвращая в исходное положение, и прошел в освещенный тусклой лампочкой тамбур.