Редкостной души человек. Был.

– Эт точно.

– Так вот, отхватили мне толковые московские обе конечности. Даже мяу сказать не успел. А вскоре после ампутации, там же в госпитале, сошелся я с тамошней нянькой. Она к тому времени год как на мужа похоронку получила. Туда-сюда, шуры-муры – аппарат-то, слава богу, при мне остался. В общем, забрала она меня к себе. Вот с тех пор без малого двадцать годков мучаемся друг дружкой.

– Так она сейчас на рынок за продуктами пошла?

– Не. Она там котиков моих торгует.

– Каких котиков? – обалдело переспросил Барон.

– Да я тут настропалился копилки глиняные делать – кошек, свинок. Кобельков, язви их. Мегера-то выше главняньки в нашей районной больничке так и не дослужилась. А там оклад, сам понимаешь, мирный, как атом. Вот она их и торгует здесь – два раза в неделю.

– Ты и… котиков?!.. Свинок?!..

– Между прочим, хорошо идут. Копют люди денюжки. Невзирая на неуклонное приближение коммунизма… А помнишь, Васька, полицайскую свинку?

– Еще бы! У меня такое ощущение, что я с тех пор ничего вкуснее не пробовал.

– Во-от! То-то! Ну давай! За наше славное партизанское прошлое. И за… – Митяй резко потускнел: – За бесславное гражданское настоящее.

– Давай лучше за тебя! Кабы не ты, лежать бы мне по сей день в том лесочке, да под кочкою.

– Эт ты брось! – великодушно отмахнулся «старший по должности». – Ты уже тогда парень был с характером. Верю, добрался бы до своих.

– А ведь я до сих так и не в курсе: с чего вдруг вас в такую даль от базы занесло? – вслух задумался Барон.

– Так ведь как раз в тех местах накануне бой случился: наши, которые регулярные, из окружения на прорыв выходили. И там после боя до черта всякого оружия осталось – и нашего, и немецкого. Вот Яков Трофимович нас с Битюгом и откомандировал трофейной бригадой. Подсобрать, что с возов упало.

– Всего двоих? Это ж какой риск!"

"– Да не было там особого риску. Это мы, русские, люди привычные. А вся немчура тогда по щелям да по печам забилась. Мороз-то в тот день стоял, ох и лютый. Помнишь-нет?..

Ленинградская область, март 1942 года

– …Тпр-руу! Дуська! Стой! Стоять, говорю, лярва!

Битюг туго натянул вожжи, и неопределенной масти лошадка, фыркнув схваченными ледяной корочкой ноздрями, нехотя остановилась.

Митяй спрыгнул с телеги на еще вчера укатанный, а ныне основательно запорошенный снегом зимник и прислушался.

– Похоже, на минном поле рвануло? Глянем?

– Не налазился еще по сугробам? Ехать нужно, пока окончательно дуба не дали. Да и полицаи в любой момент могут с обозом потащиться.

– По такому-то, язви его в хвост и гриву, морозу, да из натопленных хат? Они ж не идиоты!

– Да? А мы с тобой тогда кто? – хохотнул Битюг.