Тэбе, Барон, в тваем нынэшнэм палажении абязательна сэбя паказывать нада. Луды пра тэбя с уважениэм гаварят, да. А уважениэ – мала заслужыть, его сахраныть нужна.

– А что за люди?

– Правыльные. Бэрла, Брыллиант. Тожэ и Варшава.

– Даже так? Хм… За Варшаву отдельное спасибо. Сильный человек.

– Харошый, да, – подтвердил Халид. – Можэт, чэм магу, туда-суда, памочь?

– Может, и можешь, – Барон выбросил «три-два», сделал ход, после чего поставил на колени чемоданчик и достал из него металлическую пластину с оттисками ключей Мадам. – Остались еще в столице умельцы? Или всех горных мастеров подрастеряли?

– Зачэм растэрялы? Харошые мастэра при любой власты бэз работы нэ останутся, да?

Халид всмотрелся в пластину:

– Размэр точный? Или нужна ещо? Плус-мынус, туда-суда?

– В принципе, запасной «плюс-минус» не помешает.

– А?..

– Верхний – влево и чуть назад, – считал вопрос Барон. – Нижний – два оборота направо.

– Панятна. Кагда нужна?

– Завтра к утру сможешь?

– Сделаем, дарагой. Прихады утром, будэт гатова, да.

– Премного. Ты не в курсе, Шаланда со своей кодлой по-прежнему в Сокольниках на якоре стоит?

– А куда он аттуда дэнется? Нэ тот Шаланда стал. Бэгут от него луды.

– Что так?

– Фарт где-та растэрял. Навэрная, сглазыл кто?

– Фарт – дело наживное. А в сглаз лично я никогда не верил, – возразил Барон, окидывая задумчивым взглядом положение на доске. – Однако, товарищ Ботвинник, по ходу того – партия.

Он вытащил бумажник и достал две синие пятирублевые бумажки.

– Атыгрыватьса будэшь? – предложил Халид, забирая выигрыш.

– Другим разом. А сейчас все, шабаш. Пора мне. Рад был сыскать тебя в добром здравии.

– Э-эээ! Пагады, дарагой! Так дэла нэ дэлаются. А пасидеть? Выпить-закусыть? Туда-суда?

– Извини, дорогой, но сегодня у меня еще дела. Вот завтра утром зайду, тогда и устроим «туда-сюда».

– Абыщаишь?

– Слово даю.

– Харашо. Тагда ступай, да завтра.

Попрощавшись, Барон ушел, а старик-сапожник тяжело поднялся с ящика, осмотрелся по сторонам и махнул рукой пареньку, что вертелся неподалеку, возле яблочных рядов:

– Санька! Хади суда!

– Чего, дядь Халид? – услужливо подскочил паренек.

Старик достал из будки старую газету и завернул в нее переданную Бароном пластину:

– Вазьмы эта и атнесы до Кастыля. Скажэшь, Халид прасыл сдэлать завтра к утру. С запасом.

– Хорошо, дядь Халид."

"– Дэржи, – старик сунул пареньку одну из выигранных бумажек.

– Ух ты! Спасибо, дядь Халид.

– Узнаю, что апять на папыросы патратышь – сэрдытся буду. Понял, да?..

* * *Выйдя через центральные ворота рынка на вечно гомонящий, людный Можайский Вал, Барон притормозил, размышляя о том, как ему убить оставшиеся два часа до начала читательской встречи с Гилем. Стараниями Мадам есть не хотелось, в одиночку выпивать вроде как тоже.