Агентурам Третьего отделения и Разведывательного управления Генерального штаба были поставлены новые задачи. Узнать подробно и доложить! Спешно!

Не спал Большой дом на Литейном. Генерал Сутгоф запросил дополнительных сумм, кои и были немедленно выданы Константином Александровичем из своих личных средств. Императору было противно сознавать, что эти деньги пойдут на вербовку новых агентов из числа англичан – врагов, конечно, но врагов традиционно уважаемых. Обиняками Сутгоф дал понять, что намерен расконсервировать своих агентов в Интеллидженс Сервис, сберегаемых пуще ока.

Дипломатам и нелегалам предстояла нешуточная работа.

Начало игры. Той игры, проигравшему в которой не позавидуешь. Расплата – унижение и ослабление страны, бедствия для ее народа, а иногда и жизнь монарха в довесок. Риск огромен, а не играть нельзя: отказ от игры в конечном счете тоже проигрыш. Тем более – России, похоже, брошен вызов. Ах, если бы удалось доказать причастность англичан!..

Но стоп! – пока еще не доказан самый факт пиратского нападения. А если последнее имело место, то чем все-таки кончилось дело? Пыхачев не из тех, кто способен сдаться в плен без боя.

Он пойдет на сдачу, лишь полностью исчерпав боевую мощь корабля и исключительно для того, чтобы спасти жизнь наследника престола. Но если цесаревич в плену, то почему до сих пор не переданы через посредника условия его освобождения?

Неужели погиб?

Шагая по аллее, император не замечал ни веселой зелени кленов и лип, ни изменчивых солнечных пятен на узловатой древесной коре. С глубоким анализом сегодня не ладилось, мысли все время возвращались к наследнику. Ах, Мишка, Мишка… любимец матери, зря не поротый в детстве… беспутный шалопай, но ведь родная кровь!

Слабость длилась недолго.

Ссутулившийся старик взял себя в руки, расправил плечи и поморщился от внезапной рези в правом легком. Да, пора в Крым… дышать кипарисами. Надолго ли – бог весть.

Аллея сделала плавный поворот. Справа в беседке, полускрытой кустами боярышника, мелькнуло пышное женское платье.

Прислуга? Нет. Фрейлина Катеньки?

Скорее она сама. Знакомый наряд.

С кем это она здесь уединилась?

Совершенно неуместная сейчас заговорщицкая улыбка изогнула морщинки на лице императора.

Полуобернувшись к денщику, Константин Александрович приложил палец к губам. Денщик замер без единого слова, а император, бегло оглядевшись – никого, – направился к беседке на цыпочках. Ни шелест палой листвы, ни хруст веточки не могли его выдать – парк хорошо вычистили после зимы. А шорох одежды почти не слышен, если не делать порывистых движений – эту истину Константин Александрович усвоил еще в детстве, беззаботно играя в этом же парке.