Она не ограничивается одним стуком. Она стучит раз десять, потом, после того как я крикнул «Входи!», еще два раза.

Дверь открывается, и неуверенными шагами входит Ханна, прикрывая глаза ладонями.

– Здесь безопасно? – громко спрашивает она. С закрытыми глазами она вытягивает вперед руки и идет вперед, как слепец.

– Ну, ты и зараза, – со вздохом говорю я.

Она открывает глаза и устремляет на меня мрачный взгляд.

– Я просто проявляю осторожность, – надменно заявляет она. – Не дай бог застукать тебя во время очередного секс-фестиваля.

– Не беспокойся, до секса мы даже не добрались.

К твоему сведению, мы на этапе эротического стимулирования. Между второй и третьей базами, если быть точным[29].

– Перебор. СМИ.

– Ты спросила.

– Я не спрашивала. – Она по-турецки садится на кровать и достает конспект. – Ладно, хватит болтать. Давай я прочту твое переделанное эссе, а потом займемся практикой.

Я передаю ей листок и откидываюсь на подушки. Дочитав, Ханна смотрит на меня, и я вижу, что она под впечатлением.

– Это очень хорошо, – признается она.

Будь я проклят, если я не испытываю прилив гордости.

Я едва не надорвался, решая эту нацистскую дилемму, и похвала Ханны не только доставляет мне удовольствие, но и подтверждает то, что у меня неплохо получается залезать в чужие мозги.

– Между прочим, действительно хорошо, – снова говорит она, просматривая заключение.

Я насмешливо ахаю.

– Господь всемогущий! Это комплимент?

– Нет. Забираю свои слова. Полнейшее дерьмо.

– Поздно. – Я машу пальцем у нее перед носом. – Ты считаешь меня умным.

Ханна тяжело вздыхает.

– Ты умный, когда заставляешь себя потрудиться. – Она делает паузу. – Ладно, может, я сейчас скажу полную хрень, но я всегда думала, что спортсменам учиться легче.

В академическом смысле. Ну, что им запросто ставят А только потому, что они очень важны для университета.

– Эх, если б все было так. Я знаю ребят из команды Иствуда, так вот, профессор даже не читает их работы, просто шлепает на них высший балл и передает обратно. В Брайаре же преподы заставляют нас работать. Гады.

– А как у тебя дела на других курсах?

– Везде А и мерзкая С по испанской истории, но все это изменится, когда я сдам этику. – Я ухмыляюсь.

 – Я ведь не тупой качок, каким ты меня считала, правда?

– Я никогда не считала тебя тупым. – Она показывает мне язык. – Я думала, ты просто болван.

– Думала? – Я даю ей понять, что обратил внимание на прошедшее время. – Не означает ли это, что ты видишь ошибочность своих оценок?

– Нет, ты и остаешься болваном. – Она хмыкает. – Только умным.

– Достаточно умным, чтобы сдать экзамен? – Хорошее настроение исчезает, как только я вслух произношу вопрос. Пересдача завтра, и меня уже начинает бить мандраж.