– Номер два?! – Он уже орет во все горло, его руки сжимаются в крепкие кулаки, и отец делает шаг ко мне. – И тебе нравится быть номером два? Я воспитал тебя, ты, маленький засранец, чтобы ты был первым!

Когда-то этот испепеляющий взгляд и красные щеки заставляли вздрагивать и меня. Но это время прошло. В шестнадцать лет, когда я уже был выше и тяжелее отца, я понял, что мне больше нечего его бояться."

"Никогда не забуду его взгляд, когда я впервые дал ему сдачи. Его кулак уже несся к моему лицу, и в какое-то мгновение на меня снизошло просветление, и я понял, что могу блокировать удар. Что мне больше не надо стоять столбом и принимать оскорбления. Что я могу дать ему отпор.

Я так и сделал. До сих пор помню, как приятно саднили костяшки после того, как врезал ему в челюсть. Хотя он и взревел от ярости, но все равно испытал шок, и в его глазах отражался страх, когда он пятился.

Вот тогда он в последний раз поднял на меня руку.

– Что ты собираешься сделать? – насмешливо спрашиваю я, кивая на его кулаки. – Ударить меня? Что, надоело третировать эту милую женщину?

Он каменеет.

– Думаешь, я не знаю, что ты превратил ее в боксерскую грушу? – цежу я сквозь стиснутые зубы.

– Закрой свой поганый рот, мальчишка.

Ярость во мне кипит и выплескивается наружу.

– Да пошел ты, – бросаю я. Я учащенно дышу, глядя в его расширившиеся глаза. – Как ты можешь поднимать на нее руку? Как ты можешь поднимать руку хоть на кого-то? Проклятье, да что с тобой такое?

Он надвигается на меня, но останавливается, когда между нами остается полметра. На секунду мне кажется, что сейчас отец и в самом деле ударит меня. Я даже хочу, чтобы ударил. Тогда я смогу ударить в ответ. Разбить кулаки о его лицо и показать ему, каково это, когда тебя бьет тот, кто, по идее, должен любить.

Я не двигаюсь с места, мои ноги будто приросли к полу, руки опущены. Как бы сильно мне ни хотелось врезать ему, я никогда не опущусь до его уровня. Я никогда не потеряю контроль над собой и не стану таким, как он.

– Тебе нужна помощь, – сдавленно говорю я. – Серьезно, старик. Тебе нужна помощь, черт побери, и я очень надеюсь, что тебе ее окажут до того, как ты искалечишь эту женщину.

Я выхожу из кабинета. У меня дико дрожат ноги, и мне странно, как они доносят меня до кухни, где Ханна ополаскивает тарелки, а Синди загружает посудомойку. Когда я вхожу, обе женщины смотрят на меня, и обе бледнеют.

– Синди. – Я откашливаюсь, но комок в горле остается. – Сожалею, но я вынужден похитить Ханну, нам пора ехать.

После паузы Синди быстро кивает.

– Хорошо. С остальным я сама справлюсь.

Ханна закрывает кран и медленно идет ко мне.

– Ты в порядке?

Я мотаю головой.

– Ты могла бы подождать меня в машине? Мне нужно поговорить с Синди.