В кадре появился Илья Борисович. Он прошел вперед, приблизился к Никонову, забившемуся в угол, снял с него очки, бросил их на пол и стал давить ногой.

— Вы не смеете, — заблеял должник. — Это сущий беспредел…

— Беспредел — это то, что ты, Анатолий, творишь. Нам ты мозги пудришь, что у тебя денег нет и продать нечего, а у тебя, оказывается, тачка имеется во вполне приличном состоянии, гараж, о котором большинство горовских обывателей сильно мечтают, дача, где ты огурчики-помидорчики выращиваешь. И как это, Анатолий Егорыч, называется?

— Это не моя машина, это не мой гараж, и дачи у меня нет, только домик в деревне, где родители живут, но он стоит три копейки, — стал оправдываться Никонов, отчаянно мотая головой из стороны в сторону.

 — Я могу показать документы.

— Да нам плевать на твои документы! Думаешь, мы, — Богачев оглянулся назад, на Кирилла, как бы призывая его подойти ближе, но тот по-прежнему топтался у порога, не попадая в кадр, — не понимаем, что ты переоформил все на родственников?

Илья ударил Анатолия, который по возрасту годился ему едва ли не в отцы, под дых.

Взвыв от боли, тот попросил:

— Не надо, не бейте, у меня сердце…

— Смотрите, какой он нежный! Сердце у него! — Богачев саданул ему кулаком под нижнее левое ребро. — А у нас, значит, нет ни сердца, ни других органов! Когда долг погашать думаешь, сердечный ты наш?

— Скоро, — простонал хозяин гаража, скорчившись от боли.

— Конкретный срок назови! — потребовал Илья Борисович, саданув своим кулаком теперь уже под правое нижнее ребро должника.

— Не могу…

— Не знаешь? Это я еще нежно с тобой разговариваю, — Богачев снова дал ему под дых и, оглянувшись назад, продолжил: — А вот он с тобой церемониться не будет.

Он так тебя здесь уделает, что от тебя одно мокрое место останется. Ну так что? Назовешь нам конкретную дату?

Никонов молчал. Илья повернулся к Кириллу и сказал ему:

— Ну что — он твой! Надеюсь, у тебя получится лучше, чем…

Воспользовавшись тем моментом, что Богачев на него не смотрит, Никонов схватил лыжную палку, стоящую в углу, и огрел ею коллектора. Вырубить его он, конечно, не вырубил, но привел в замешательство. Илья замолчал, схватился за голову, постоял так несколько секунд, а потом в приступе бешенства попер на должника, пытавшегося, но не успевшего сесть в машину.

— Киря, чего стоишь? — закричал Богачев. — Эта сволочь мне чуть мозги не вышибла!

Илья стал отчаянно колошматить должника по лысой голове. Мне стало не по себе от этой жуткой картины. У Кирилла, похоже, тоже не выдержали нервы. Он бросился вперед, но сначала выключил свет, дабы не попасть в камеру. Я могла лишь догадываться, кому он пришел на помощь.