— Дядя Сережа, это я! Вы сейчас не заняты?

— Нет так чтобы очень. Сейчас я к тебе спущусь. — Минут через пять Курбатов подсел в мой «Мини Купер». — Ну что ж, Полина, я тебя слушаю.

— Сергей Дмитриевич, ко мне обратились люди, которые столкнулись с вопиющим поведением коллекторов.

— Так уж и вопиющим? — перебил меня полковник.

— Именно так, коллекторы не брезгуют никакими средствами, дабы выбить долги. Прямые угрозы, откровенный шантаж, физическое насилие — все это они называют «особыми средствами воздействия на должников», к которым переходят, если граждане не спешат погашать свои долги.

Их совершенно не интересуют какие-то нюансы в финансах, в смысле то, по какой причине люди оказались неплатежеспособными. Надо сказать, по формам воздействия на должников коллекторов нельзя упрекнуть в однообразии. Выкидыш, попытка суицида, инвалидность, потеря жилья, — я намеренно повысила эмоциональность своего рассказа, — это неполный перечень того, что случилось с теми, кого обрабатывали коллекторы. И ведь их жертвы в большинстве случаев не решаются обратиться в полицию, потому что чувствуют за собой вину — долги-то сильно просрочены. При этом многие должники понятия не имеют, что существуют такие процедуры, как реструктуризация долга и банкротство. Вот коллекторы и беспредельничают.

— Ну, допустим, такая проблема существует, — Курбатов задумался. — Мне интересно, как ты собираешься ее решать?

— Я провела небольшое расследование и выяснила, что это не отдельные коллекторы от своей профессиональной несостоятельности пускают в ход кулаки. Все это происходит даже не с позволения, а по настоятельной рекомендации руководства.

— То есть рыба, как это обычно бывает, гниет с головы? — подметил Сергей Дмитриевич.

— Да, — кивнула я, — и чтобы предотвратить распространение этого процесса «гниения», мне нужны данные на руководство фирмы «Долгофф». Что-то мне подсказывает, за директором и его замом еще кое-какие грешки водятся.

— С чего такие подозрения?

— Я попробую вам объяснить. Начну с Сивцова Станислава Савельевича, владельца и директора фирмы в одном лице. Он — бывший военный, сохраняющий едва ли не карикатурную преданность своим армейским привычкам, — я стала рассказывать о том, как он присваивает «звания» сотрудникам.

— Полина, лично я не вижу в этом ничего странного и тем более подозрительного. Многие военные, особенно те, кому довелось воевать в горячих точках, выйдя в отставку, пытаются поначалу вести образ жизни, близкий к армейскому. Они просто не умеют жить по-другому. Но со временем это проходит…

— В том-то и дело, что Сивцов, судя по возрасту, ему слегка за сорок, — уточнила я, ориентируясь на Алинкино описание, — до пенсии не дослужил.