— Полетт, я никогда не рылся в твоих вещах. Мне и в голову не могло прийти, что там что-то есть. Понимаешь, Денис дал мне на хранение одну вещь, я решил убрать ее в наш тайник и обнаружил там… драгоценности. Полетт, откуда они у тебя?

— Ну как тебе сказать? — замялась я. — Злодеи оказались богатыми, и мне достались эти трофеи.

— Трофеи, значит? А это случаем не те драгоценности, которые пропали у Мороза?

— Ну, если быть точнее, то не у этого вора в законе, а у матери его гражданской жены.

— Да, я помню, ты говорила, что подбросила сожительнице Аристотеля какую-то цацку, принадлежащую ей, но так и не объяснила, как она к тебе попала.

— Ариша, это долгая история, — отмахнулась я.

— Ладно, долгая так долгая, — дедуля понял, что я не готова делиться с ним подробностями. — Меня, собственно, другое интересует. Ты можешь себе вообразить, на какую сумму тянут эти драгоценности?

— Если честно, то не очень.

— Полетт, это же целое состояние! Ты хоть представляешь себе, насколько опасно хранить это, — дед посмотрел в сторону тайника, — здесь?

— Представляю.

— Значит, надо избавиться от этих «трофеев», и поскорее.

— Избавиться? Ты предлагаешь выбросить в реку все эти бриллианты… — Я оглянулась по сторонам, но, несмотря на то что никого, кроме воробьев, сидящих на ветке груши, не увидела, стала говорить тише: — Топазы, изумруды в реку? Или закопать их в безлюдном месте, напрочь забыв к нему ориентиры?

— Полетт, ну как тебе мог прийти в голову такой вздор? Я еще не впал в старческий маразм, чтобы предлагать подобные глупости. По-моему, стоит реализовать эти сокровища, обратив их в хрустящие банкноты.

— Идея неплохая, — согласилась я, — мне и самой она приходила в голову. Но я отмела ее практически сразу, ведь сбывать краденые драгоценности гораздо опаснее, чем их хранить.

— Это в том случае, если не знаешь, кому их сбыть. У меня есть на примете один человечек, не здесь, в областном центре. Через него можно безбоязненно реализовать эти цацки. Что скажешь на это, Полетт?

— Тут есть один нюанс…

— Какой?

— Эти ювелирные украшения мне были нужны для благого дела — для восстановления справедливости. Но так уж случилось, что в ход была пущена лишь десятая часть этих сокровищ. Что до оставшихся девяти, то я не собиралась их присваивать себе. Понимаешь, я хотела бы отдать сумму, вырученную от продажи этих драгоценностей, на благотворительность."

"— Ты знаешь, Полетт, я никогда не был против того, что ты помогаешь детским домам, хосписам и приютам для бездомных животных. Можешь и в этот раз поступить точно так же. Кстати, ты сказала, что у тебя новое дело…

— Да, так и есть, — подтвердила я.

— Надеюсь, в этот раз твой клиент платежеспособен? — Я невербально дала деду понять, что ответ на этот вопрос отрицательный.