Уверенность была такого же необъяснимого свойства, как и появившееся с первых мгновений танца ощущение полного взаимопонимания с Ларой на мысленном уровне.

Возможно, все это была лишь фантасмагория запутавшихся чувств, эмоций, сбитых с толку плохим виски, точечно ударяющих по сердцу фразами его бывшей девушки Вики, для которой Дима оказался слишком пресным и которой ему хотелось что-то доказать. Возможно, вызванный настроением праздничного сборища и случайной встречей с великолепной, чарующей женщиной обман восприятия, что исчезнет с наступлением утра, но Дима не хотел выяснять.

Была Лара, наконец осмелившаяся поднять голову и посмотреть ему в глаза. Был ее легкий выдох. Аромат духов. Жар тела. Участившейся пульс. Ненадолго забытое, пламя, вспыхнувшее между ними в миг, когда еще не было сказано ни слова, а были только их глаза, встретившиеся через всю залу, обожгло Диму вновь. Ни он, ни она не отводили взгляда. Не слышали музыки. Дима не был уверен, танцуют ли они или стоят на месте. Мозг, перегруженный нахлынувшими ощущениями, о положении тела в пространстве больше не беспокоился. А Диму затягивало в бездну удивленно распахнутых женских глаз. Расширенный черный зрачок, а радужка — зеленая.

Ведьмовские глаза.

Глава 3

Несомненно, Лара сама себе не верила, пока, поцеживая виски из бокала, без единого сомнения планировала секс на одну ночь с этим внезапно явившимся по ее душу Дмитрием. Кураж отчаяния напополам с одиночеством, случалось, провоцировал ее психику на странные и глупые идеи, но не поступки. Разум всегда побеждал, и Лара собой гордилась, пусть временами едва ли не вперемешку с ненавистью.

Будь у нее, подобно многим, «ум с сердцем не в ладу», стала бы ее жизнь насыщеннее, полнее, эмоциональнее? Теплее? Была бы она не такой выхолощенной, вычищенной от любой возможности сглупить по вине сердца?

Ошибки чувств, случавшиеся у других людей, делали их жизнь — жизнью: полной, яркой, всесторонней, — но Лара к таким ошибкам была не склонна. Сорвавшись однажды с огромной высоты, теперь она предпочитала страховочный трос радости свободного падения, исход которого, по законам человеческого бытия, был всегда непредсказуем.

Теперь же Лара, подобно адреналиновым наркоманам, искала шанса выкинуть какой-нибудь трюк. Однообразие ей приелось, и вот она — в ситуации, в какой не бывала со времен школьного выпускного, — танцует (а точнее: пытается) и обдумывает план соблазнения с привычно холодной головой. На ее памяти не было ничего более опустошающего, чем свободные от волнения голова и сердце там, где должен бешено, до мушек перед глазами, стучать пульс. Лара мыслила трезво, как и всегда, наперед просчитывая возможные варианты развития событий, оценивая риски и последствия.