Он ускорил темп, вжимаясь губами в изгиб шеи, изводил лихорадочными поцелуями, все ближе притягивал к себе, путешествуя руками по коже, точно зная, где и как нажать, царапнуть, коснуться, чтобы добиться новой яркой реакции. Ларе перемкнуло все органы чувств разом: упоительно, обескураживающе, до беспамятства.

Частые, короткие выдохи ей в ухо, редкий скрип сдвинувшейся в пазах столешницы, громкие голоса проходивших мимо двери ее кабинета юристов, трель звонка телефона, хлопки закрывающихся дверей — все отдалилось, растворилось в небытии.

— Ты… потрясающая, слышишь? — низкий, густой сладостью проникающий в нее хриплый шепот, обрывающий что-то внутри и провоцирующий взрыв.

Глава 27"

"Утренний рейс Минск—Москва из-за сильной грозы задержали на три с лишним часа. Не успевающий к старту рабочего дня, несмотря на изначально ранний, с неплохим временным запасом вылет, Дима злился и отчаянно зевал, прихлебывая непозволительно горячий и откровенно мерзкий на вкус кофе. Знал бы, что ждать придется не запланированные тридцать-сорок минут, а бесконечные три часа, озаботился бы билетом в бизнес-зал, но полет, словно в издевку, откладывали поэтапно: на полчаса, на час, на полтора, на неопределенный срок.

Встречи с клиентами были предусмотрительно отложены на завтрашний день, но другая часть работы, немало замедлившаяся из-за недельной командировки, требовала скорейшего включения Димы в трудовой процесс и обязательно физического присутствия в офисе. В условиях повышенной нагрузки особенно раздражало, что лететь несчастных полтора часа при ожидании в половину больше. Столь ценное время оказалось истраченным впустую: и не выспаться уже, и делом не заняться.

К началу долгожданной посадки Дима зарекся в рабочие дни летать на самолетах и пообещал себе почаще выбирать железнодорожный транспорт. Там подобные, рутинные для авиасообщения проволочки практически невозможны.

В офис он добрался только в половине третьего. В лифте вместе с ним поднимались наверняка не успевшие в срок вернуться с обеда сотрудники разных компаний: кто-то чинно допивал кофе, кто-то, напротив, торопливо, едва ли не давясь, жевал фастфудный сэндвич и судорожно запивал огромные куски водой, кто-то, в унисон с Димой, слегка нервно постукивал ногой по выложенному плиткой основанию кабины в надежде ускорить подъем.

На четырнадцатом этаже рабочий процесс привычно шел своим чередом. Дима, довольный возвращением в родные места, почувствовал себя лучше. Острый контраст между комфортом собственного кабинета и удобствами переполненного аэропорта, а затем тесного салона самолета несколько раскрасил совсем не радужные перспективы ударного труда в ближайшие сутки.

По пути к себе Дима заглянул к Лехе.