Углубила поцелуй, дождалась, пока Дима окончательно потеряется в нем, и только тогда ослабила свой жадный захват, пробралась пальцами правой руки в волосы, прошлась, как любила, по затылку кончиками ногтей, зная, как сильно ему это нравится, чувствуя, как крепче впиваются в ее талию его руки, как он вжимается в ее бедро, заявляя, насколько ее хочет.

Когда они отстранились друг от друга, Лара сразу же схватилась за края его водолазки, потащила ее наверх, едва он поднял руки, облегчая процесс. Помогая аккуратнее стянуть горловину, она намеренно задевала ногтями кожу шеи, заставляя его, на секунды дезориентированного, лишенного зрения, зашипеть от остроты ощущений.

— Играешься? — Едва освободившись, Дима снова притянул Лару к себе, спросил хриплым предупредительным шепотом, от которого у нее по коже тут же пошли мурашки.

— Скажи еще, тебе не нравится, — она дразнила в ответ, напоминая, что подобная игра любима не только ей.

— О, мне все более чем нравится, — расстегнув ее блузку и разведя в сторону, он заговорил, когда заполучил вид на ее бюстгалтер. — Очень… нравится. — Опустив голову, он не церемонясь, слегка прикусил сосок сквозь ткань, Лара громко выдохнула от последовавшей пульсации возбуждения внутри, все нарастающей от каждого поцелуя, легкого, фантомного укуса на не скрытом бельем участке груди. Влажные следы, остающиеся на коже, холодил воздух, а тело горело.

Естественно, Дима сам снял с нее туфли, но в этот раз с такой скоростью, что ей нечему было возмутиться. За судьбу колготок под его руками переживала наиболее разумная, но тоже малоспособная на действия часть ее сознания, ограничившаяся слабым беспокойством о стрелках и столь же слабым воспоминанием о запасной паре в сумке. Ларе же спустя пару минут стало наплевать.

Теперь она сидела на столе, полностью обнаженной кожей на прохладной деревянной поверхности, с бесстыдно разведенным ногами, между которыми стоял Дима, надевающий презерватив и не сводящий с нее совершенно дикого взгляда. От развязности позы перехватывало дыхание и возбуждение спазмами отдавалась в каждой мышце. Ни единой мысли в голове, одна сплошная потребность скорее провалиться в жаркий костер.

С первым же проникновением Лара, не удержавшись, застонала в голос, громко и протяжно, и с опозданием зажала рот рукой, испуганно вглядываясь в запредельно потемневшие мужские глаза. Дима толкнулся снова, сильнее и глубже, словно рассчитывая, что ей не удастся сохранить контроль над голосом и в этот раз, но Лара лишь усмехнулась с вызовом, изо всех сил удерживая губы вместе.