Нельзя было отказаться от этого дурмана, невозможно.

Обнаженную кожу покалывало в ожидании прикосновений, затянувшая пауза бездействия усиливала их общее возбуждение, и Лара сжала губы: одного предвкушения хватало, чтобы из горла рвался стон.

Наконец, Дима быстро и жадно провел ладонями по ее ногам еще раз: теперь уже снизу вверх, слегка вжимая кончики ногтей в кожу, отчего она, вздрогнув, едва устояла на месте, успев ухватиться за димины плечи.

Он ненадолго замер, рисуя круги на внутренней стороне ее бедер, оставляя редкие поцелуи все выше, все ближе к кромке ее белья, но, конечно, не достигая его, вынуждая Лару еще крепче впиться пальцами в его плечи. Сарафан вдруг резко пополз вниз и достиг пола. Она вздохнула с облегчением.

Дима поднялся. Одарил ее всю восхищенным, счастливым взглядом, обхватив за талию, привлек к себе, снова поцеловал. Сначала нежно, но с каждым движением все откровеннее, почти развязно, жадно всасывая поочередно верхнюю и нижнюю губу, обводя контур языком, проникая внутрь, вынуждая сильнее приоткрыть рот. Лишая Лару рассудка.

Ее теперь ощутимо потряхивало всем телом. Она слабо, не прекращая целовать Диму в ответ — с жадностью и совершенным отсутствием границ, понимала, что он благоразумно уводит их из коридора — вряд ли им в скором будущем хватит выдержки устоять на ногах.

В спальне, едва почувствовав под собой гладкость простыней, Лара потянула Диму на себя, заставляя вместе с ней упасть на кровать. Лихорадочно шаря руками по его спине, выгибаясь от ласково путешествующих по ее телу губ, она нашла край майки и потянула ее вверх. Ее обнаженная грудь прижалась к его, и Лара довольно застонала на выдохе, улавливая димин ответный стон, наслаждаясь полноценным контактом с горячей гладкой кожей, но этого все еще было недостаточно.

Поймав ее руки на поясе шорт, Дима, на мгновение откинувшись спиной на кровать, сам избавился от оставшейся одежды, Лара сняла белье. Придвинувшись ближе, прижалась ладонями к мужской груди, прошла путь по напряженным, перекатывающими под пальцами мышцами и скользнула ниже, обхватила член, упиваясь совершенно затуманенным выражением голубых — сейчас почти синих — глаз с широкими, бездонно-темными зрачками.

— Ведьма… — Его хриплый шепот выражал не верящий, восхищенно-преклоняющийся восторг.

Лара не могла описать, что этот шепот делал с ней. Какое-то запредельное, невозможное желание, сильнейшая потребность переполняла все ее существо.

Касаться, обнимать, не отпускать ни на сантиметр от себя, целовать; чувствовать его в себе, видеть, как ему хорошо, как он сходит с ума из-за нее; продлить это безумие на всю их жизнь, никогда его не отпускать.

Быть с ним. Всегда быть с ним.

Их секс изменился.