— Не желая примиряться с провалом, он продолжал что-то отвечать в последней попытке остановить, заставить задуматься, признаться. Выбрать его, а не свой страх. — Чего ты боишься? Это важнее, чем… Мы с тобой справимся. Я уверен, что справимся. Лара, пожалуйста.

— Нет. Мы договаривались: никаких истерик. Я сказала, что мы расходимся, значит, мы расходимся. Это все.

Дима усмехнулся. К черту. Он сказал все, что мог.

— Как пожелаешь. — Их взгляды наконец встретились, сердце трепыхнулось в груди, убеждая его рвануть к Ларе в последний раз, но Дима остался на месте. — Никаких истерик. Можешь идти.

Ничего не ответив, Лара вышла из комнаты. Дима запретил себе идти следом.

На этом, действительно, все.

Глава 39

Голубые глаза пристально всматривались в ее, не позволяя отвести взгляд в сторону. Горячие, сильные руки прижимали ее тело к его — крепким, надежным объятием, утешая, избавляя от подтачивающей изнутри тревоги. Губы, теплые и сухие, соприкасались с ее, вовлекая в короткий, дразняще-легкий поцелуй. Ее пальцы скользили в светлых волосах, наслаждаясь их удивительно-приятной на ощупь мягкостью. Ей, наконец-то, было хорошо. Спокойно, как никогда прежде.

Улыбнувшись, он склонился чуть левее и коснулся губами ее щеки.

— Я тебя люблю. — Его шепот мурашками прошелся по ее телу.

Спустя мгновение по неведомой причине счастье вдруг сменилось невыносимой тоской.

Лара резко распахнула глаза и, судорожно вбирая в сжавшиеся легкие воздух, пыталась справиться с частым, поверхностным дыханием. Горло сковало спазмом, в груди неприятно бухало сердце. Никакого желания возвращаться ко сну не было, но и подняться с кровати пока не хватало сил.

Она успела привыкнуть, что на протяжении уже нескольких недель выбираться из постели от утра к утру становилось все труднее. Плотно закутавшись в одеяло несмотря на разгар лета, Лара дала себе еще несколько минут, чтобы без спешки примириться с началом нового дня.

Сквозь плотные бежевые шторы пробивался солнечный свет, из приоткрытого окна доносился шум проезжающих по дороге машин и знакомый, по прошествии многих лет, прожитых в этой квартире, запросто узнаваемый грохот — коммунальщики разгружали мусорные баки; значит, шесть утра или около того.

На прикроватной тумбе Лара нашла телефон и, поморгав, надеясь прояснить слабое из-за недостатка сна зрение, воспаленными глазами проверила время (действительно, всего лишь шесть пятнадцать утра) и новые уведомления. Она опять уснула лишь глубоко за полночь, но в последнее время в этом не было ничего удивительного, как и в том, что будильник утратил свое предназначение: всю неделю Лара бодрствовала задолго до его звонка.