Прозевавшая Катенька уже сморщила было нос в плаксивой гримасе, но тут же получила вдобавок целый – не какую-то там третью часть, и даже не половинку – а целый! – кусок сахара, который она моментально, поглядывая на мальчишек с горделивым, победным видом, запихала за вторую щеку.

– Как вас зовут? – спросила я солдата, когда он, поднявшись на ноги, закинул за плечо полегчавший «сидор» и подхватил рукой свой видавший виды, с потертыми углами чемоданчик. Мне уже было известно, что у нашего нового знакомого краткосрочный недельный отпуск, что он едет на побывку домой в село Красный Пахарь, что в 80 километрах от Нежинска, и что во что бы то ни стало должен сегодня же уехать. Иначе надобность в отъезде вообще отпадет, так как за оставшиеся дни он просто не сумеет добраться до дома. Придется возвращаться в часть.

– Мое имя вам ничего не даст, – ответил он, и кончики его ушей снова порозовели. – Ну, если хотите, – меня зовут Алексей. Мамаша всегда Алешкой кликали… Однако до свиданьица. – Он протянул всем сложенную лодочкой, сухую, крепкую ладонь. – Я тоже желаю всем вам благополучно вернуться домой.

– Какой хороший дяденька, – задумчиво выразила вслух общую мысль Катенька, глядя вслед удалявшемуся солдату. – Даже сахар дал. Не пожалел. – Она вскинула на меня уже затуманенные близким сном небесно-голубые глаза. – Он хороший, совсем не жадина-говядина, правда?

Сейчас вся ребячья команда спит. Я смотрю на их раскрасневшиеся от сытной еды рожицы и невольно вспоминаю злые слова хромого отпускника. А в самом деле, кто же у этих «детей войны» отцы? Возможно, веснушчатый, зеленоглазый пустосмешка и забияка Петя – внук веселого, неунывающего французского Гавроша, а темноволосый, с тонкими чертами лица Коля – потомок какого-нибудь английского бродяжки Оливера Твиста? Что же касается Катеньки, то, по моему мнению, в ее артериях и венах наверняка циркулирует хотя бы небольшая частица чьей-то аристократической «голубой» крови. Об этом свидетельствуют проявляющиеся порой совершенно неожиданно в крохотной девчушке своеобразные изысканные манеры (абсолютно не свойственные для ее простоватой мамы), а также ее постоянные требования внимания к себе. Но как бы там ни было, сейчас эта «троица» – русские люди, и жить и взрослеть им – на Русской земле, и Родина у них будет одна – Россия. И дай-то Бог, чтобы стала и для них Россия вечной любовью, единственной, незаменимой страной на свете.

А сейчас… Сейчас спит на тюках, мирно посапывая носами, под клетчатым, свалявшимся одеялом «Дружба народов». И слава Богу, что спит, так как я еще не обо всем успела здесь рассказать."

"Сегодня днем эти непонятные типы опять приходили. Как и предупредили вчера – в полдень. Пунктуальные, ничего не скажешь.