Глава 14

Пытаюсь воспроизвести в голове услышанные слова, но мозг отказывается работать. Неотрывно смотрю на Зорина и наконец нарушаю затянувшуюся тишину.

– Жив?

– Да, жив. Мы отвезли его в частную клинику. В себя он еще не приходил. Я не хотел тебе об этом говорить, пока ничего не будет известно. Ты бы обязательно накручивала себя возможными сценариями будущего с участием своего отчима. Я хотел сказать по факту, если он очнется. Но я не знал, что ты проводишь свои будни в церкви. Почему-то у меня было стойкое убеждение, что это событие ты перенесла вполне нормально, если так можно выразиться. Я ошибся. Прости.

Беру со стола бутылку и жадно отпиваю воду. В очередной раз пытаюсь проанализировать сказанное, но выходит это с трудом. Жив. Это ведь хорошо, Господи! Все же можно исправить. Каким бы гадом ни был Стас, отправлять его в мир иной не моя задача. Однако, есть в этой истории не только позитивный момент.

– Это хорошо, что он жив, – воспроизвожу вслух свою мысль и тут же перевожу взгляд с бутылки на Зорина. – А как ты узнал про церковь?

– Это не я, а пациент из вип-палаты. Он и есть тот самый знакомый, который помогал и помогает мне в этом деле. И, конечно же, он не экстрасенс.

– Понятно.

Закрываю глаза и, сжав бутылку двумя руками, до меня вдруг доходит столь очевидная вещь. Да так, что я не сдерживаюсь и усмехаюсь в голос.

– А ведь целью всего этого было не сберечь мои нервы из-за неопределенного будущего. Ты же это сделал для того, чтобы доказать, что я продажная. Когда ты спросил меня, готова ли я для гипотетически больной умирающей сестры стать проституткой, я сказала нет, потому что в этом случае потом закончу плохо я. Ты посмеялся надо мной, утверждая, что у всех есть цена. И снова мы вернулись к насущному вопросу. Доказал. Молодец.

– Ты угомонишься когда-нибудь с этой ценой?

– Не я об этом говорила, а ты. Скажи ты тогда правду, все бы было по-другому! Какой же ты козел все-таки.

– Не обманывай себя, Жень. Ничего бы не было по-другому. За исключением твоего образовавшегося чувства вины. Сдох ли он или будет жить, ты в любом из вариантов, так или иначе, связана со мной. В каком-то смысле зависима от меня, если хочешь. Но при этом я тебя ни к чему не принуждал. Дал тебе спокойно уйти и даже не стал словесно пугать, после отказа от моего предложения. Хотя я прекрасно мог воспользоваться ситуацией, – с каждым произнесенным словом голос Зорина становится громче, грубее. – Ах, да, мне же не было смысла тебя пугать, учитывая твою пьяную, но вполне осознанную речь о моей тотальной в тебя влюбленности. Но я ж козел, а ты такая бедная и несчастная, мной обиженная овечка, после церквушки преспокойно отсиживаешься на скамейке и лижешься с «пони». Пиздец, какой я козел, однако.