– Поцелуй меня, – сама не поняла, как это вырвалось из меня. Хотя, что здесь такого.

– Знаешь почему у меня нет девушки, Жень? – игриво интересуется Миша, приобняв меня.

– Ждешь свою любимую и единственную? – от произнесенного бреда сама захохотала в голос.

– Почти. Я – гей.

– Шутишь?

– Нет. Я, конечно, могу тебя поцеловать, но интереса во мне это не вызовет, – смотрю на него и понимаю, что он… не врет. Офигеть.

– Признаться, я была уверена, что такое есть только в кино, да и то не в нашем. Это… это очень странно.

Миша, как ни странно, не выглядит обиженным на мои комментарии и даже улыбается.

– А ты за девушку или за парня? Вы целуетесь? Ой, прости, чушь несу. Просто это очень неожиданно.

– Ты такая забавная, Жень.

– Я какая угодно, но вряд ли забавная.

– Со стороны виднее. Пойдешь на юбилей отделения? Я тебя в списке не видел, – да я и списка-то не видела. Да и какой мне вообще праздник? Качаю отрицательно головой в ответ на Мишин вопрос. – Ну и зря. Я пробил ресторан. Классное место, а собираем копейки. Это суббота, я видел ты не дежуришь, почему не хочешь?

– Даже не знаю. А Зорин там будет?

– Будет, конечно.

– Мне он просто не нравится, вот и не хотела, чтобы он там был.

– Ага. Конечно.

– Что?

– Ну, ты, как бы, репетируй перед зеркалом речь. Врешь ты хреново, Жень. Вообще он такой мудак, что я бы на твоем месте обратил внимание на кого-нибудь другого. Например, на заведующего урологией.

– Евгения Михайловна, а вы вообще в курсе, что ваши больные остались без наблюдения врача? – не лавка, а поле чудес какое-то. – В то время, как вы здесь прохлаждаетесь, новенькие ждут, пока вы соизволите их принять.

Кажется, это первое обращение Зорина к моей скромной персоне за долгие шесть дней. Хотя, это не обращение, а грубый наезд."

"– Ну, я пойду, – усмехаясь, произносит Миша, а дальше происходит что-то странное. Он тянется к моему лицу и целует в губы. Без языка, но и этого хватило, чтобы опешить. – Желание девушки – закон. До завтра, – подмигивает и резко встает со скамейки. Это же не галлюцинации?

Перевожу взгляд на Зорина. Таблетки ведь не могли так быстро подействовать? Но, с другой стороны, почему мне сейчас так хорошо?

– У меня обеденный перерыв, Алексей Викторович. Хотите беляш?

– Я предпочитаю более качественную еду. А теперь закончила свою трапезу, встала и пошла принимать больного. Анна Владимировна больше не будет тебя курировать.

– Почему?

– Потому что она упала с лестницы и не вовремя сломала руку. Иди принимай деда в коридоре. Я подойду позже.

– Подождите, а кроме руки с ней все нормально?

– Да.

– А кто у меня теперь будет куратор?

– Угадай с трех раз, – недовольно бросил Зорин.

Лечиться… мне однозначно надо лечиться. Иначе я не знаю, как объяснить тот факт, что я как дура радуюсь, что кто-то сломал руку.