Я сунула сотовый в карман, стала изо всей силы барабанить в хлипкие доски и кричать:

– Антон! Эй! Открой! Анто-о-он!

Через десять минут такого времяпрепровождения я снова воспользовалась сотовым.

– Телефонистка у аппарата.

– Управляющего! – заорала я. – Живо! Подайте сюда Куприянова в жареном виде!

– Простите, – испуганно пролепетала девушка, – но я могу лишь соединить вас с ним…

Злость мгновенно отступила… Действительно, нельзя требовать от служащей невозможного.

– Куприянов!

– Сергеева от Федосова.

– Наверное, вы запутались на перекрестке? Сворачивайте налево у большого камня. Не бойтесь, ни медведей, ни волков в лесу нет, одни лисы, зайцы и белки.

– Мне не открыли ворота! Я на улице!

– Ох уж этот Антон… Пожалуйста, покричите.

– Орала, как раненый тигр! Но ваш секьюрити даже не шелохнулся!

– Извините, пожалуйста. Попытайтесь еще раз.

– Издеваетесь?

– Господи, конечно нет! – явно перепугался Куприянов.

– Тогда позвоните ему и велите меня впустить.

– Куда позвонить? – задал идиотский вопрос управляющий.

– На охрану.

– У нас только Антон.

– Вот его и побеспокойте.

– Но это невозможно.

– Почему?

– У ключника нет телефона.

Сделав пару быстрых вдохов-выдохов и почти успокоившись, я предложила:

– Соединитесь с проходной.

– Никак нельзя, – заблеял Куприянов.

– Что, и там нет телефона?

– Конечно!

Я решила не сдаваться:

– Ладно. Тогда сами выйдите к воротам и откройте.

– Но… вообще-то…

– Что? Вам трудно сделать пару шагов?

– Я нахожусь в центральном офисе, – прошептал Куприянов, – на Тверской.

Я растерянно заморгала. И тут калитка приотворилась, в щель высунулась голова в картузе.

– Кто тута нервничает? – прошамкала она.

– Антон!

– Ась?

– Мне надо войти! Я Татьяна Сергеева.

– Извольте, – кашлянула голова. – Не гневайтесь, ждем-с вас.

– Чуть руки не сломала, пока достучалась!

Картуз повернулся.

– Простите, барыня, тута веревочка топорщится… Видите?

– Где? – повела я глазами.

– А с чертовой руки, – ответила голова и, увидев мое изумление, пояснила: – Та длань, что справа, ангельская, а слева бесовская.

Я растерялась. Похоже, Антон душевно болен, разговаривает весьма странно. А когда мне удалось-таки проникнуть на территорию, я увидела, что охранник одет в холщовую, украшенную вышивкой косоворотку, синие штаны, гармошкой ниспадающие на… лапти. Картуз и окладистая седая борода дополняли образ замшелого деда.

– Коли за шнурок потянуть, – не торопясь вещал Антон, – щеколда подымется. Наши завсегда так поступают. Ишо хорошо, что я неподалеку крапивку на щи рвал, вот и услыхал, аки барыня о калитку колотится.

– Где здесь рецепшен? – перебила я сумасшедшего деда.