Я закрыла глаза, представила, что нахожусь на берегу теплого моря, рядом с Гри…

Многим женщинам моя семейная жизнь покажется странной. Мы с мужем мало времени проводим вместе, очень редко ходим в театр, кино или в гости. Да у нас и нет близких друзей, я не завела их в силу своей застенчивости, а Гри, имеющий океан знакомых, не сближается ни с кем из-за условий работы. Даже мне, своей жене, Гри поначалу не рассказывал, чем он занимается, я считала супруга актером, который мотается по разным городам, снимаясь в рекламных роликах. Гри довольно долго присматривался ко мне, прежде чем открыл правду.

Хотела бы я жить так, как положено обычной женщине? Утром отправляться на работу, в пять приходить домой, готовить ужин, встречать мужа, по выходным бегать за покупками, ждать одиннадцать месяцев отпуска, собирать деньги на дачу, машину и понимать, что у меня все стабильно устроено, служба хоть и нудная, но приличная, и к пенсии я подойду с чувством выполненного долга?

У меня уже была такая жизнь, из которой Танечку безжалостно выкорчевала злая женщина. В тот момент мне казалось, что лучше умереть, но нынче я сказала бы ей, некогда моей лучшей подруге, огромное «спасибо». Любая, даже самая неприятная ситуация в конце концов идет нам во благо. Став приманкой в мышеловке, я познакомилась с Гри и теперь счастлива. Я не хочу жить как все, и пусть вижусь с мужем два-три дня в месяц, пусть меня постоянно трясет от осознания собственной малозначимости, пусть я боюсь потерять то, что имею, но я никогда уже не смогу стать прежней. За время работы в бригаде Чеслава я сильно изменилась. Наверное, дело в адреналине, который стал поступать в организм огромными дозами…

Резкий звонок телефона вырвал меня из раздумий, я схватила трубку.

– Прикройся полотенцем, – заявил Коробков, – от твоей красоты слепит глаза.

Я взвизгнула, села в ванне, схватила махровую простыню, накинула на плечи и услышала радостный смех Димы.

– В ванной установлена камера? – заорала я. – Ну и ну… Коробок, это уже слишком, я пожалуюсь Чеславу! Ты с ума сошел!

– Успокойтесь, мамо, – еще громче заржал компьютерщик, – я вас не вижу.

– Откуда тогда узнал, что я лежу в пене?

– Просто предположил, – продолжал веселиться Коробков. – И попал в яблочко! Хо-хо! Полотенце намочила?

– Дурак, – по-детски обиделась я.

– Не злись, котик, – проворковал Дима, – твой медвежоночек расстарался. Ты хотела узнать про «Вир»?

– Да! – подтвердила я, вылезая из ванны.

– Осторожно, не поскользнись на плитке, – предостерег Коробков. – Я один раз так шмякнулся, что потом месяц хвост болел.

Снова взвизгнув, я спряталась за пластиковую занавеску.

– Значит, камера все же есть… – вырвалось у меня.

– О боже! Нет, конечно.