У тебя должны быть железобетонные доказательства, иначе сам понимаешь…

— Видеозаписи признаний начальников лабораторий, документы с печатями княжеской канцелярии, показания освобождённых магов и учёных, которых держали в плену годами. Этого достаточно?

На том конце линии повисла пауза.

— Боги… — наконец произнёс Святослав. — Ты понимаешь, во что ввязываешься? Это не просто скандал, это бомба под всю систему.

— Именно поэтому звоню тебе, — я перешёл к делу. — Куда лучше всего отправить материалы для публикации?

Святослав стал перечислять известные медиаресурсы, включая несколько крупных независимых изданий и противников Терехова из соседних княжеств.

— Пришли копии мне обязательно, — добавил он. — «Муромский обозреватель» опубликует их, даже если меня за это уволят. Я заварил всю эту кашу, затеяв собственное расследование, я и напишу статью!

Пообещав выслать все материалы в течение дня, я отключился.

В главном зале уже собрались все маги, освобождённые из лабораторий. Василиса уже установила на штатив магофон для видеозаписи. Зарецкий, бледный, но решительный, стоял в первых рядах.

Я окинул взглядом собравшихся, отмечая их напряжённые лица.

— Благодарю всех за то, что пришли, — я встал перед ними. — То, что вы пережили, не должно повториться ни с кем. Я предлагаю обнародовать собранные нами доказательства преступлений князя Терехова и его приспешников.

По залу прокатился взволнованный шёпот. Леонид Карпов, седобородый теоретик магии, поднял руку:

— При всём уважении, молодой человек, вы представляете, какую силу вы собираетесь атаковать? У князя руки длинные.

— Именно поэтому удар должен быть сокрушительным, — ответил я. — Мы опубликуем всё сразу и везде, чтобы невозможно было замять скандал.

— У меня семья в Муроме, — тихо сказала Элеонора Ольтевская-Сиверс, изящная гидромантка. — Что будет с ними?

— Понимаю твои опасения, — кивнул я. — Никто не будет принуждён свидетельствовать. Тех, у кого остались родственники в княжестве Терехова, мы не станем упоминать. Выступят только добровольцы.

Худощавый артефактор Максим Арсеньев сделал шаг вперёд:

— Я выступлю. У меня никого не осталось, кроме моей работы. Они украли месяцы моей жизни.

— И я, — твёрдо сказал Александр Зарецкий. — Что они делали с людьми… это просто чудовищно.

К ним присоединились рыжебородый целитель Георгий Светов и геомант Валентин Вельский. Последней вышла Надежда Кронгельм — изящная блондинка с осанкой преподавательницы."

"— У меня лучше других поставлена речь, — пояснила она мягким, но уверенным голосом. — Пятнадцать лет преподавала риторику в женской школе. Если нужен человек, способный ясно и убедительно изложить факты — я готова.

Я благодарно кивнул ей:

— Именно такой человек и нужен.