Я знал, что как только Бздыхи увидят нас, их предводитель тотчас узнает о нашем присутствии. Выбора не было — пришлось убрать аркалий и атаковать.

Бой был коротким и яростным. Ярослава обрушилась на тварей вихрем стали и ветра, её эспадрон пел смертельную песню. Крестовский в боевой форме крушил врагов с первобытной яростью. Я же методично пластал ублюдков глефой из Сумеречной стали.

Как я и предполагал, бой не мог остаться незамеченным. Я почувствовал, как внимание Кощея обратилось в нашу сторону. Больше скрытность не имела смысла.

— Под землю, быстро!

Я активировал Каменную поступь на максимальной мощности. Земля расступилась подо мной, и я нырнул в её толщу, как в воду. Магия потянулась к спутникам, захватывая их в свой поток. Ярослава ахнула от неожиданности, когда твёрдая почва стала текучей, позволяя нам двигаться сквозь неё.

Мы мчались в каменном коконе со скоростью скачущей лошади. В отдалении я чувствовал вибрации на поверхности — топот тысяч ног, устремившихся к месту прорыва. Кощей бросал подкрепления, но мы опережали их.

Время играло против нас. Либо мы успеем добраться до Лорда и уничтожить его, либо он развернёт свою армию обратно для преследования или же Угрюм падёт без поддержки трёх сильнейших магов острога.

Жребий брошен.

Глава 23

Игнатий Платонов стоял на северной стене Угрюма, окружённый двумя десятками магов острога. Ветер трепал его седые волосы, а в груди бушевала гремучая смесь гордости и тревоги. Прохор — его мальчик, его наследник — отправился на безумно опасную вылазку прямо в логово врага. Вместе с Ярославой Засекиной и этим странным Крестовским, чьё прошлое вызывало у старого аристократа инстинктивное беспокойство."

"«Власть куётся волей», — вспомнил он фамильный девиз Платоновых. Именно так поступил его сын — не стал прятаться за стенами, а пошёл навстречу опасности. Как истинный глава рода.

Игнатий всё ещё не мог до конца поверить в преображение Прохора. Ещё полгода назад его сын был светским щёголем, проматывающим деньги на красивых барышень, рестораны и карты. А теперь? Воевода, командир, маг невероятной силы. За какие-то месяцы он превратил захудалую деревеньку в неприступный острог, собрал вокруг себя преданных людей, создал солидное состояние с нуля.

«Дух предков проснулся в нём», — повторил мысленно Игнатий с благоговением. — «Родовая память Платоновых».

Особенный трепет ему внушал чёрный ворон, с которым не расставался сын, знак истинного главы рода. Такого не было уже двести лет, со времён его прапрадеда.

Старик перевёл взгляд на поле боя. Тысячи Бездушных накатывались на стены волна за волной. Трухляки — иссохшие человеческие и животные трупы с пустыми глазницами — шли в первых рядах, их было так много, что земля чернела от их тел.