Под руководством плотника и контролем Захара тяжёлые стволы очищали от коры, заостряли с одной стороны и обжигали на костре, чтобы дерево не гнило в земле.

— К завтрашнему дню всё будет готово, барин, — доложил слуга, не спуская глаз с процесса. — Начнём установку с рассветом.

Я кивнул, оценивая объем работы. Без надёжного частокола нам было не пережить следующую волну Бездушных.

Информация о состоянии Игнатия Платонова не давала мне покоя. Вечером, оставшись один, я достал магофон, который передал мне отец после несостоявшейся казни. В списке контактов его имя нашлось.

Длинные гудки эхом отозвались в динамике, но ответа не последовало. Я подождал и попробовал снова. Та же тишина в ответ.

Это могло означать что угодно: может, отец Платонова просто не слышал вызова, а может, после тюрьмы его магофон был конфискован или продан за долги. В любом случае, связаться напрямую не получилось. Оставалось попытаться разыскать его при следующем визите в Сергиев Посад. Вновь просить об одолжении графа мне не хотелось, нужно и меру знать. Тем более, что новая поездка должна была состояться уже скоро.

Ночь, на удивление, прошла спокойно. На рассвете я собирался проверить продвижение работ на частоколе, но меня перехватил взъерошенный Альбинони, который влетел в дом воеводы как ураган. Его лицо покраснело, руки яростно жестикулировали.

— Это издевательство, боярин! — закричал он, едва завидев меня. — Я просил помощницу, а не… не… эту старую ведьму! Пресвятая Дева Мария и все угодники! Ей разве что деревянной ноги не хватает, чтобы стать полной копией вашей BABA YAGA!

Я сдержал улыбку, представив лицо доктора, когда вместо воображаемой красотки к нему зашла Агафья.

Помянешь чёрта…

С небольшим опозданием в дверях появилась и сама старуха, опираясь на свою клюку. Её морщинистое лицо выражало крайнее недоумение.

— И чего он так разорался, этот чужеземец малахольный? — проскрипела она. — Я ему своё снадобье для бодрости предложила, а он как кинется бежать, будто бес в него вселился!

Я не выдержал и расхохотался, чем заслужил испепеляющий взгляд итальянца.

— Доктор Альбинони, — сказал я, наконец совладав с собой, — позвольте представить вам Агафью Тимофеевну, нашу знахарку и первую красавицу деревни.

Лицо старушки от умиления сжалось, превратившись в алое печёное яблоко.

— К тому же, она лучше всех разбирается в травах и лечении. Разве не отличное подспорье для вас?

— Ma che bel scherzo! Какая прекрасная шутка! — итальянец всплеснул руками. — Я думал о юной помощнице, которая принесёт свежий ветер в мою унылую ссыльную жизнь, а вы прислали мне… её!

Агафья поджала губы, гневно постукивая клюкой по полу.