Тут какая-то ошибка, - мямлю обалдело.

- Нет там ошибки, систер, - печально выдыхает Борька. – По паспорту Белова ехал другой человек. Но ты его видела и вляпалась по самые помидоры…

- Как же ты меня задрал! – закатываю глаза. – Просто жуткая бестолочь, а не брат! Ты даже связно разговаривать не умеешь. Как тебя на службе держат?

Климов опускает голову пряча улыбку. А Борька наоборот пыхтит, как самовар.

- Смотри сюда, - выхватывает он мышку у Климова. – Это настоящий Белов, - повторяет вслед за напарником. – А вот это, его клон, твою мать. Ты с этим трахалась? – тычет пальцем в лицо Степана, появившееся на экране. – Не отвечай. Я все понял. А ты, Клим?

- Да не дурак, - крякает тот и снова пытается мне объяснить. – Вот этот человек, Ира. Степан Александрович Криницкий. Нашими с Зорро стараниями осужден по статье…И именно его я допрашивал в колонии. А потом он бац и в поезде оказался.

- Как такое может быть? – не верю своим ушам. Вздрагиваю как от удара хлыста, просквозившего рядом. Выходит, отец моего ребенка беглый каторжник? Только от одной этой мысли сгибаюсь в три погибели. И что теперь делать?

«Рассчитывать только на себя. Ребенок не виноват», - стучит острым клювиком голос разума.

- Очень просто, - цедит раздраженно брат. – Кто-то очень умный и при больших бабках нашел для себя сидельца. А потом узнал, что по его душу едет сам Климов и быстро прискакал. Не зря тебя, бро, по дороге задерживали. Но теперь мы его прижучим. И всю схему поломаем. Ирка даст показания…

- Послушай меня, - подскакиваю с места и подлетаю к брату. – Я не стану давать никаких показаний. И если ты что-то предпримешь против Степана, то пеняй на себя, - утыкаюсь пальцем в накачанную грудь брата. – Не увидишь ни меня, ни племянника! Так и будешь жить одиноким придурком.

- Это еще почему? – словно не понимает Борька. Баран толстокожий!

- Потому, что он - отец моего ребенка! – выкрикиваю я. – И я не хочу, чтобы мой сын или дочь росли сиротами при живом отце. На сколько ты его упакуешь? На пять? На десять лет?

- Ты не понимаешь, - качает головой брат.

- Это ты не понимаешь! – захлебываюсь слезами. – Если у вас там в системе кавардак, то ни я, ни мой ребенок не виноваты. Степана вообще в поезде не должно было быть. Как он там оказался?

- Да если бы не ты, я б ему яйца оторвал, - сжимает кулаки брат. Боксер хренов!

- Если бы не я, ты бы понятия не имел кто сидит, а кто нет. Это вы допустили косяк, а мой ребенок должен расхлебывать? Обойдешься, Боря, - гневно смотрю на брата. – Это моя жизнь, и не смей лезть в нее грязными лапами.

- Вот значит ты как? – нависает надо мной Борька.

- Зорро, - окликает его Климов. – Ира в своем праве. Она нам точно не свидетель.

- Значит, найдем других, - огрызается Борька.

- Делай что хочешь! - вылетаю из кабинета, хлопнув дверью.