О том, что он подставил отца, я уже узнала только на допросах.

Но я молчала...

Интуитивно мне передался страх отца перед ""ментами"" и ощущение беспредела, который за ними стоит. Что им нельзя доверять. И я как попугай повторяла все, что сказал повторять Роберт, молясь о том, чтобы этот ужас скорее закончился."

"Я не могла подвести человека, который меня спас. В вине отца никто не сомневался, как оказалось, он был связан и с другими преступлениями. Поэтому на него намотали всё, где он так или иначе фигурировал.

Отца посадили. Я пережила первые полгода неловкости и стресса от своего быстрого замужества.

Привыкла к мужу и... всё как-то наладилось. Стало спокойно. Ужас навсегда ушел из моей жизни. Я стала хорошеть, учиться себя любить. Роберт был ко мне добр. Хотя и в некоторых моментах подавлял. Но он был старше, умнее, и я принимала это.

Но спустя какое-то время в моей жизни случился Чадов... И мне показалось, что я имею право на счастье. А не только на безопасность и сытость. Но ничего не вышло.

И вместо обычных снов мне обрывками это всё снится... снится... снится...

Под утро я так устаю агонизировать, что мне кажется опять, что я имею право на счастье.

И никому ничего не должна!

Могу делать всё, что хочу!

И да, это мне аукнется наверняка большими сложностями, но...

""Свободна! Свободна!!"" - как Маргарите хочется кричать мне. Я вдруг просыпаюсь окончательно, с острым пьянящем ощущением свободы внутри. Первый раз в жизни!

Мои моральные весы, что не давали мне долго жить, сломаны к чертям. Мне плевать, хорошо или плохо я делаю с точки зрения Роберта. Не этому человеку меня судить!

Да я и сама устала себя судить. Я жить хочу...

Спускаюсь в темноте по лестнице.

Ставлю чайник на плиту, стараясь не шуметь и не разбудить Чадова.

Захожу в ванную комнату, там светится понизу светодиод. В его тусклом свете смотрю на себя в зеркало.

Я все ещё красивая... Чадов смотрит на меня так, словно я нисколько не изменилась.

Футболка едва прикрывает ягодицы. Стягиваю ее с себя, разглядывая грудь. Она стала больше, тяжелее и чувствительнее...

Соски твердеют даже от мимолётной мысли, что к ней прикоснется Чадов, своими наглыми умелыми руками.

Закрывая глаза, сжимаю ее, чувствуя судорогу ""голода"" между бёдер.

И через мгновение...

Дверь распахивается!

Я распята у стены. И соски скользят по его груди. Мускулистой с жёсткими волосками...

Дыхание сбивается. Со стоном утыкаюсь губами в его массивную шею.

Животом чувствую горячую и мокрую головку члена. Он такой большой, что едва ли помещается под резинкой боксеров,, когда встаёт. Член Чадова внутри - это всегда шок! Сладкий, пьянящий и невыносимый... Когда тебе кажется, что ты не в силах вынести таких растяжений и толчков, но твое тело кончает... кончает... кончает...