— Перестань, — обрываю бывшую подругу, — или ты не догадывалась, за что тебе платят?

— О чем ты, Маш? — спрашивает непонимающе. Или делает вид, что не понимает.

— Какое задание ты получила, Алина? — терпеливо уточняю. Вот здесь мне действительно интересно, насколько извращенная фантазия у Милки. Алька молчит, это молчание слишком гнетущее для нас обеих.

— Или говори, или уходи, — не выдерживаю я. Аля шумно сглатывает.

— Задание было... — скорее догадываюсь чем слышу, — предать...

— Меня?

— Да...

— Примерно что-то такое я и ожидала услышать, — киваю, зачем-то поправляя повязку. — У тебя все вышло просто отлично, я тобой горжусь.

— Маша, пожалуйста, — она горько всхлипывает. Чересчур горько как на мой взгляд. — Я осознаю и раскаиваюсь.

— Ты могла не приходить. Мне не нужны твои извинения, — говорю честно.

— Зачем ты так? — она уже рыдает навзрыд. — Я ведь искренняя с тобой.

— А может ты просто надеешься, что я вытяну тебя из дерьма, в которое ты сама себя загнала? — спрашиваю прямо.

Севка рассказывал, что Алина стала изгоем не только в классе, а и во всем лицее. Ее демонстративно игнорируют, с ней никто не общается, даже ауты.

— Ты не можешь меня бросить, Маша, — шепчет Алина, давясь слезами.

— Я уже это сделала, — отвечаю бывшей подруге. — Можешь не верить, но я на тебя не злюсь. Ты просто сыграла свою роль. Откажись ты, Милена нашла бы кого-то другого. У нее была цель разлучить нас с Никитой, и у нее все получилось. Но если бы ты отказалась, я бы могла продолжать считать тебя своей подругой.

— Прости меня, прости, — Алина рыдает в голос, но меня это совсем не трогает.

Я не играю. Мне в самом деле все равно. Милена в любом случае нашла бы способ вынести на общий суд историю моей мамы. И наш финал с Никитой все равно был бы именно такой.

— Уходи, Алин, я устала, — прошу, но она вдруг хватает меня за руку.

— Ладно, я уйду. Только отдай его мне, — и добавляет вымученно: — Пожалуйста.

— Кого? — отдергиваю руку и удивленно поворачиваю голову.

— Макса. Каменского.

— Как я могу его отдать? Он же не вещь. И он мне не принадлежит.

— Ты привязала его к себе, он в тебя влюблен без памяти."

"А вот здесь мне стыдно. Знаю, что Алька права, Макс сам это сказал. И даже чувствую себя виноватой, как будто силой его удерживаю.

— Но я его не держу, Аля.

— Держишь. Скажи, что ты с ними такое делаешь со всеми? С Максом, Севкой, Лешкой. С Никитой...

При упоминании Топольского сердце отзывается тупой болью. Отворачиваюсь от бывшей подруги, словно могу ее видеть через повязку.

— Я ни с кем ничего не делаю, Алина. И никого не держу. Если Макс тебя не любит, его никто не заставит быть с тобой. Перестань везде искать виноватых, посмотри на себя со стороны.