Звоню иногда — просто услышать, но, стоит только ее голосу прозвучать мне в ухо, — как снова накрывает бешенным, звериным просто желанием, — и уже эрекция разрывает, штаны рвет на хрен, и не слышу, не соображаю ничего из того, что мне говорят, — и только буквы вперемешку с цифрами перед глазами пляшут, без всякого смысла.

Девки Маниза не раз еще возле меня вертелись, прям извиваясь, прильнув к телу, — но даже ни разу в голову не пришло, чтобы с ними сбросить этот бешеный накал. Отвратно. Все так мерзко, — губы их эти многоразовые, задницы силиконовые и улыбки, — противные, натянутые, — хуже, чем резиновую бабу или манекен трахать, в самом деле.

Те хотя бы сотни членов через себя не пропустили, и от их жалких обезьяньих попыток заманить, — так вообще блевать на хер тянет.

Морок, кстати, тоже все время, как и я, отказывается.

А Маниз только бровью вверх дергает и качает головой. Криво усмехается, виски свой попивая.

— Неужели — возраст, мальчики, а? Блядь, да я в ваш тридцатник! — прицокивает языком, — и не понимает даже, что десять шлюх не стоят поцелуя даже самого целомудренного с одной, — той, которая единственная.

Которая не только дом, а душу тебе озаряет. — Или девочки мои не того сорта? У вас — лучше, что ли? Приглашайте тогда к себе, пробовать!

Мы с Мороком и приглашаем, — своих у нас — таки хватает, только не здесь пока. Хотя, — скоро и здесь свои тоже будут, дело с бизнесом идет так хорошо по накатанной вверх, как будто нам кто-то решил помочь и смазать колеса. Даже погода, кажется, — и та на нашей стороне.

— Ну, с тобой все понятно, Морок, — скрипит старик, морща лицо. — Ты, видимо, подарком моим тешишься и насыщаешься. Что, — не разглядел я алмаз, который тебе отдал? Не разглядел, видимо… Жаль… Не попробовал! Что ж она такого вытворяет, а? Что ты нос от остальных воротить начал?

— Да при чем здесь… дел просто много, не до того, — отмахивается Морок, — а я в глазах у него что-то очень знакомое вижу. Такое, что и во мне только сейчас появилось.

— Ну, а ты? — никак не успокоится, все выпытать должен.

Только Маниз — человек такой. Сегодня просто ласково, участливо будто бы выпытывает, — а завтра на раз против тебя же и использует.

И везде душно.

От разговоров всех этих, от глаз вокруг меня, от духов липких существ, которых и женщинами не назовешь, от улыбок фальшивых и от одуряющего запаха страха. Раньше только оскаливался, — страх вокруг, — это правильно, и тонус, адреналин от того, что на острие все время ходишь.