Счастливым таким хрен знает от чего взглядом.

— Какой? Злющий? Так я такой и есть, Света.

Твою мать! А вот теперь я уже — действительно злюсь! И кулаки сжимаются! Какого хера?

— Почему не уехала? Я ж тебе денег дал. Домой добраться хватит! Ну? Чего по дому слоняешься, чего ждешь? Пока придушу тебя ждешь, да? Жить тебе надоело?

Отскакивает и смотрит на меня, — с болью, блядь, смотрит.

— Зачем ты так? — еле слышно, одним дыханием. — Со мной…

— Потому что — так. Потому что — такой я.

И, блядь, — потому что один Бог или черт знает, чего мне стоило решить тебя отпустить, мать твою!

— И ничего хорошего тебе здесь, со мной, ждать нечего.

Вспыхивает и убегает, только топот ног по ступеням.

Правильно. Пока я еще даю шанс, — убегай. Убегай, девочка. Уже сегодня. Навсегда. И дай Бог тебе больше не появляться на моей дороге.

* * *

Меня никогда никто не ждал.

Нигде.

Не выпархивал вот так навстречу, не улыбался радостно, как будто мое появление действительно что-то внутри меняет.

Меня ждали со страхом, с расчетом, с вопросами, которые нужно решить.

Мое появление, конечно, многое меняет для других. Чаще всего, обрывая жизни.

Ужас. Злость. Скрежет челюстей. Вот, к чему я привык, когда меня встречают. Бегающие взгляды и опасение.

Но это, блядь, — это что-то просто запредельное!

Она выбежала мне навстречу, — и будто солнце внутри засветило. Настоящее солнце, то, которое совсем иначе гонит кровь по венам. Которое жизнью их наполняет.

Блядь!

Она — дочь врага, Тигр, она — сама враг, — и хрен его знает, помнит обо всем или нет.

Я же убить ее должен.

А вместо этого дал шанс сбежать и радуюсь, что не сбежала.

И сердце трепыхается от одного взгляда на нее, как рыбка на крючке.

Поймал, называется, добычу, да, Тигр?

А получается, что душу свою на крючок подвесил и машу перед добычей этой, ожидая, когда заглотнет.

А ведь заглотнет, — уже заглотнула, уже власть вся у нее, в глазах этих солнечных, в улыбке этой, которая все вокруг освещает.

Когда? Когда впервые в спальню ее зашел и на руки взял?

Когда лежала на плече моем так доверчиво и по щеке пальчиками водила?

Или — сейчас, когда увидел ее, высматривающую мою машину?

Тогда… Раньше. Даже не определю, когда именно. Но окончательно, — вот сейчас. Вот в этот миг, когда увидел ее, издалека у окна увидел. Вот сейчас, — окончательно. Бесповоротно. До донышка.

Заканчивать это надо, Тигр. Заканчивать. Уже плохо. А будет еще хуже, если сейчас все не прекратить.

* * *

И сна нет. Только глаза закрою, — и ее улыбка перед глазами, лицо это ее радостное.

Обидел я девочку. Хлестнул по свечению этому. И самому херово. Но нельзя иначе. Нельзя. Иначе только хуже будет. Для всех. Пока отпустить решил, лучше бы шла. Шла бы и сердце мне своими лапками не царапала. И меня бы вспоминать не заставляла, кто она и зачем здесь.