— Мне Аля шорты привезла, и какие-то вещи. Но они мне не подходят, большие слишком. И… Мне нравится твой запах на футболке. Ты же не против? У меня… Нет своей одежды…

В какую игру ты, девочка, со мной играешь? Думаешь, лаской панцирь у зверя пробить? Так у меня под панцирем ничего нет, — я сам один сплошной панцирь. И в ласку я давно не верю, — нет ее. И не бывает. Все — показное. Тем более — с тобой. Натура рано или поздно проявится, — даже если ты сейчас ее и не помнишь.

— Скажешь Змею, что тебе купить, — он съездит.

И соски эти, через футболку торчащие, — напоминают о том, какая у нее все-таки сладкая грудь. Прям ладонью чувствую, — и сжимаю руку в кулак.

Не надо забывать, кто она и почему здесь. Не надо, Тигр.

Бежит за мной, до самого выхода, за шагами моими не успевает, а все равно — бежит. Дурочка. Не расчувствуюсь я.

— Ты еще слишком слаб, Артур. Не уходи.

Не оборачиваюсь, захлопываю дверь перед ее носом и сажусь в машину.

Много времени потерял, а дел — немерянно.

Вопросов море, а я про девчонку только и думаю.

— Змей? — набираю часа где-то через два. — Сказала тебе, что нужно?

— Тигр, я что — за бабьими шмотками теперь мотаться буду? Отвезу, пусть сама себе выберет, что нужно.

— Езжай давай. И ей скажи, что едешь. Пусть видит.

Поедет. Если я сказал, — то поедет. Материться, конечно, будет.

Весь день о ней думаю, но Змею не звоню.

Сбежит ведь. Или — уже сбежала? Собак я запер, пусть почти открыт.

Думает, усыпила мою бдительность. И летит сейчас, наверно, сломя голову. К папочке своему. Пока мы тут решаем с Мороком, как его от перевозок чужих отбить, — аккуратно, но очень больно.

Может, и хочу, чтобы сбежала.

Руки об то дерьмо, что было, когда привез ее, больше марать не хочу и держать у себя не хочу. Пусть бы убралась на хрен на все четыре стороны. И чтоб глаза мои ее не видели.

Не в том вопрос, что развела меня и я повелся.

Не мое это просто, — баб наказывать. Пусть другой кто-то накажет, если в следующий раз попадется. Не я.

Ну, — так и думал, — усмехаюсь, уже на въезде рассматривая темные окна. Естественно, сбежала. Дал шанс — и воспользовалась.

И только как-то холодом в груди кольнуло, — на секунду. С чего? Хрен знает. Слишком как-то мрачным показался мне огромный пустой дом. Как логово. Хотя, — логово и есть, и я в нем, — одиночка и хищник. Так и должно быть.

— Артур!

— С ума сошла? Чего в темноте сидишь? — не успеваю выйти из машины, как прыгает мне на шею.

— Жду тебя, — сползает улыбка с лица, когда рывком от себя отрываю. — На окне сидела, высматривала, когда приедешь.

— Зачем? — на ней новые шорты и все-таки моя футболка. Значит, Змей таки оставил ее одну. Чего осталась?

— Волнуюсь. Хотела увидеть, что с тобой все в порядке, — глаза отводит, а в них — слезы.