Кажется, именно в него я и влюбилась, — еще тогда, когда болела, а он меня укачивал. — Ничего, — проводит костяшками по скуле, а я даже глаза закрываю, вся отдаваясь этой ласке. Я знаю, какой он. Пусть даже не видела его другим, не таким, как со мной, — но чувствую. И потому его нежность для меня, — нечто совершенно бесценное. А от остального я вообще схожу с ума. — Просто нам нужно уехать. Сейчас.

— Надолго? — решаю не задавать лишних вопросов. Сам скажет, если решит, что нужно. Артур не любит говорить о своих делах, особенно о тех, от которых у него в плече бывают пули. Никогда не отвечает, как бы я ни выспрашивала.

— Как получится, маленькая. Может, больше не вернемся. Дела.

Мне вдруг становится так грустно. И как будто лед растекается внутри.

— Ну, чего ты? Разве тебе самой домой не хочется?

Хочется, конечно. Но — разве неясно, где он, мой дом? Вот здесь, — там, где мы вдвоем, отрезанные от всего остального мира. Только вдвоем и принадлежим друг другу. И никуда я отсюда не хочу.

— У нас есть полчаса? — прижимаюсь к его груди губами. Видимо, дело действительно важное и срочное, раз он не вернулся в постель, чтобы побыть со мной хотя бы и недолго.

— На что? — гладит меня по волосам, перебирает пряди, а пресс уже напрягся до невозможности.

— Хочу на прощанье на океан посмотреть.

Да, для меня это сейчас почему-то очень важно. Может, — потому, что с него все и началось с нами? Не знаю…

Весь мой мир сосредоточился на этом доме. На нем.

Когда Артур уходит, я зажмуриваюсь, чтобы снова и снова почувствовать, пусть мысленно, его губы на моем теле, его руки, его взгляд, под которым я сама становлюсь совсем другой. Нет больше той девчонки, я чувствую себя чем-то большим, настоящей женщиной, — любимой, желанной, — и пусть он никогда не говорит мне об этом, все это горит в его глазах.

И даже не верится.

Вожу по губам пальцами, ловя на кожу его прикосновения, — и сама себе не верю. Не верю, что так бывает.

Тихонько обнимаю сама себя руками, — счастье, которым он пропитывает меня, хочется удержать, вжать в себя, — чтобы не растворилось, не развеялось.

Кажется, моя жизнь началась именно здесь.

Она — в запахе его волос на подушке. В саду и извилистых аллейках у дома. У этой скалы и безумного океана… Когда Артура нет, я часто подымаюсь туда и кажется, что время останавливается.

Только здесь бьется мое сердце — бьется по-настоящему. И я каждый раз схожу с ума, когда он затапливает меня своей нежностью, в которой никогда бы не признался.

И мне не хочется возвращаться обратно.

Хочется отгородиться от всего мира и просто быть с ним здесь. Вдвоем. Вдали от всего остального.

Конечно, я всегда понимала, что это невозможно, что рано или поздно придется выйти в мир. Но каждый раз надеялась, что этот день наступит еще не сегодня.