Сдохнешь ты из-за нее. Из-за любой бы сдох, — слабость, ее ведь так хорошо использовать можно. Но от этой, от дочери его, — не просто сдохнешь, а херово сдохнешь, Тигр.

— Давай каждый будет решать свои вопросы, — да, мне разнести ему башку на хер хочется. И язык вырвать. За то, что посмел только о ней заговорить, в грязь свою ее втянуть, пусть даже и словами. — Сдохну, — венок принесешь. С подписью.

— Это, — уж нет, Тигр, — снова откидывается на спинку кресла и лениво усмехается. — Я к слабакам на могилки не хожу, — на хрен они мне нужны?

— До встречи, Маниз. И не парься, — ты ж меня знаешь.

Я любого перегрызу. Так что насчет слабака — что-то ты погорячился.

— Смотри себя, Тигр, сам не загрызи. То, что у тебя в глазах — черная дыра в сердце. Сама разъест тебя и не подавится, если из себя не вышвырнешь.

* * *

— Мммммммм, — еще не проснулась, глаз даже не открыла, а уже тянется с поцелуем, почувствовав на своей коже мои руки.

— Вставай, лучик. Мы уезжаем, — дую ей на ресницы, отмахиваясь от желания запрыгнуть к ней в постель и снова показать, насколько она моя."

"В чем-то Маниз прав. Я таки расслабился.

Не только о нас с ней забыл, а и о том, чего забывать было нельзя.

В этот раз все просто. Пока просто. При условии, что я решу вопрос по земле Маниза, — но у меня же не бывает вариантов что-то не решить, да?

Но Света становится очень лакомым кусочком. Где гарантия, что пока о ней знает только он? И насколько быстро узнают остальные?

Слишком многим Альбинос перешел дорогу, очень даже слишком, — так или иначе. Кого-то потопил, кого-то прямо сейчас топит, кого-то, как Морока, круто обыграть пытается.

И именно мой лучик, — черт, как же легко я привык называть ее своей, — так привык, что уже только с головой и с мясом это «моя» от меня оторвать можно, — становится козырной картой во всех раскладах с ее ублюдочным папочкой.

Да и, по большому счету, со мной тоже.

И только вопрос времени, когда и кто первым начнет на нее охоту.

Невозможное закончилось. Пора просыпаться и протирать глаза.

Света.

— Ну, Артур… — даже глаз открывать не хочется. А хочется, чтоб его губы целовали шею, как всегда, как я уже привыкла, и прижаться к его огромной, играющей мышцами, груди. С ума от него схожу, даже во сне.

И даже ущипнуть себя боюсь, — а вдруг все это — только сон, и все сейчас исчезнет? — Куда ехать? Зачем?

Пытаюсь обхватить его шею и притянуть лицо к себе, но от аккуратно снимает мои руки.

Окончательно просыпаюсь и распахиваю глаза, недоуменно его рассматривая.

Слишком серьезен, даже где-то напряжен. Между бровями складка. И смотрит так… Холодно, что ли?

— Что случилось? — тут же подскакиваю на постели.

— Тшшшшш, — мягко проводит пальцем по губам, а я млею от этого его голоса.