Я правда ничего этого не знал.

— Был занят государственными делами?

— Болел я.

— Ух ты! Цари что — тоже болеют? Как простые смертные?

— Надь!

Замолкаю и утыкаюсь взглядом в Даньку. На замершего рядом Сашу смотреть просто не могу. Так хочется ему в морду дать, что даже ладони чешутся. Сначала кулаком по физиономии, чтобы на пол грохнулся, а после хорошенько по ребрам попинать. Сука. Как же я его сейчас ненавижу. Болел он! Как же… Тут притормаживаю. Болел? А ведь правда выглядит как оживший труп…

— Что с тобой приключилось-то? — все-таки любопытство мой главный порок.

— Еще одно покушение.

Вскидываю голову. Странно, никто из пишущей и снимающей братии ни о чем подобном не говорил…

— Опять стреляли?

— Нет, отравление. Какой-то дряни мне подсыпали во что-то.

Накатывает жалость. Но сразу остановиться и перестать ерничать не могу. Уж очень сильно он меня обидел.

— Пора стены в кабинете и в спальне на наличие полония проверять.

Усмехается в ответ совсем не весело. Скорее мрачно.

— Проверили. Пока чисто.

Черт. А он ведь все это серьезно.

— Кому ж ты так крепко дорогу перешел? Дима твой много мне чего порассказал, но на тебя покушался ведь не он…

— Не он. Проверили. И моих… Тех женщин, похоже, не он. Слишком много несостыковок…

Все-то они проверили! Вздыхаю и опять утыкаюсь взглядом в личико сына. Аккуратно перекладываю его к другой груди. И ему еды побольше и мне облегчение.

— Ты мне лучше скажи: зачем сюда-то приволокся? Уверен же теперь, что я врала, и ребенок не твой. Экспертиза, как никак!

Молчит. А меня внезапно осеняет.

— Ты что же это — жалеешь, что не твой? Хотел бы, чтобы было иначе?

Смущенно отводит взгляд и кивает.

— Тогда просто срежь с себя клок волос и дай мне. Или на ватку какую-нибудь плюнь.

— Зачем?"

"— Затем, что экспертиза твоя — гроша ломаного не стоит. Затем, что не спала я ни с кем, кроме тебя, чтоб тебе пусто было! Затем, что кто-то из твоих людей тебя за нос водит, а меня ради этого по самые уши в дерьме искупал. И очень хотелось бы понять, с какой целью все это делается. Вон — видишь там у зеркала на столике ножницы лежат. Бери и срежь.

— Надь…

— Что, с моего ребенка резать волосы можно, а с тебя нет?

— На кого я после этого похож буду? А мне завтра в Лондон…

— «Лондоны-Парижы смазали лыжи, нам остались женихи пожиже».

— Надь…

— Что Надь? Что опять — Надь? Не хочешь повторной экспертизы так и скажи.

— Хочу. То есть, я не против, но…

Вздыхает, ухватывает себя за волосы вроде того, как это делал Леонов в «Джентльменах удачи». Только если тот, дергая, с себя парик приклеенный сдирал, то этот протягивает мне кулак, из которого во все стороны торчат его собственные волосы. Круто.