Получается заколдованный круг: те, кого так скоропалительно готовит озерянская разведшкола, столь же быстро разоблачаются, вылавливаются партизанами, потому что агентам приказано чуть ли не с первого дня появления в отряде активно начинать свою работу, присылать информацию.

Слава богу, с Иголкой получилось иначе. Этого агента никто не торопил. Его подбросили советским партизанам оуновцы, а затем, желая подчеркнуть ценность услуг, какие они оказывают немцам, передали его в их руки. Агент имел достаточно времени для акклиматизации. Теперь он работает спокойно. Результаты налицо: благодаря информации Иголки уже удалось дважды напасть на след банды Бородача и нанести ей чувствительные удары. Третий удар должен стать роковым."

"Не шелохнувшись, а лишь скосив глаза, Гильдебрандт посмотрел на настольные часы ― двадцать два ноль четыре. Морицу приказано подать машину ровно в двадцать три ноль–ноль. В это время уже наступают сумерки. Спешить, суетиться не надо. Все рассчитано, подготовлено. Час назад его помощники выехали один в Кружно, другой ― в Будовляны. Здесь, в Княжполе, оставлен фельдфебель Штоф, он поведет специальную группу. Поскольку Черное болото находится в девятом квадрате, будет осуществлен вариант «С», пожалуй, самый выигрышный для нападения. В указанное время все три группы скрытно выйдут на намеченный рубеж, соединятся и нанесут внезапный удар. Атака начнется как только самолеты улетят. Пусть сбросят весь груз… Может быть, будут парашютисты, и их удастся захватить. Это было бы превосходно. В результате стремительной атаки люди Бородача, выделенные для сбора грузов и охраны площадки, сразу же будут взяты в подкову, края которой упрутся в Черное болото. Это болото ― непроходимая топь, и в ту сторону путь партизанам закрыт. Если кому‑нибудь из них удастся пробиться сквозь плотное полукольцо, они, конечно, устремятся по берегу вытекающего из болота ручья к мосту, чтобы уйти на север, в глубь лесов. Там, у моста, их встретит бандеровская сотня, которой обещана половина трофеев. Только бы не подвели эти горе–вояки. Впрочем, уполномоченный ОУН клялся, что обязательства будут свято выполнены. И к тому же действия бандеровцев будет контролировать посланный к ним унтерштурмфюрер Штемберг.

Стекла в окнах начали приобретать синеватый оттенок. Гильдебрандт еще раз взглянул на часы, выждал, пока секундная стрелка закончит свой круг, и рывком поднялся с кресла. Пора. Он прислушался ― внизу, во дворе, было тихо. «Мориц опаздывает?» ― удивился гауптштурмфюрер, но как только он закрыл кабинет и начал спускаться на нижний этаж, во дворе послышался бархатный рокот мотора, работающего на холостых оборотах. И Гильдебрандт скривил губы в самодовольной улыбке.