Настроение было поганейшее, и последней каплей был Емельянов, который обнаружил у небольшой воронки от разрыва гранаты сильно поврежденное оружие и, бросив его нам под ноги, сказал:

– Китайский, Тип-97…

– Приехали, – Сашка сел на валун, – теперь еще с этой саранчей воевать… У нас же на них тупо патронов не хватит!

– Не истери! – сказал подошедший Димка. – Давайте перекусим и ребят помянем.

Вскрыв несколько консервов, пустили по кругу флягу, над холмом братской могилы три раза щелкнули вхолостую. Доложили Ткачеву, и в ответ получили указание провести разведку и избегать боестолкновения.

Спустя час мы расположились в удобном распадке, где замаскировали технику и оставили охранение. Далее выдвинулись небольшой группой в составе пяти человек на соединение с двумя бойцами Фомина, то есть с дозором. На удалении в пару километров от карьера заметили присутствие противника – рядом с насыпью железно-дорожных путей, стоял странный БТР. Внешне вроде нашей «восьмидесятки», но почему-то шестиколесный. Рядом с машиной кипела работа – недавно построенную деревянную сараюшку обкладывали мешками, причем мешки засыпали щебнем, который нагребали прямо с насыпи. Единственно, для нас было не понятно: мы разглядели, что одинаково работали и китайские вояки, и наши, то есть русские, кто-то из местных, похоже. Только три человека вроде как несли службу – двое возились с БТР, а один, вероятно офицер, контролировал стройку и периодически разглядывал в бинокль окрестности.

– Ждем темноты, – услышал я Димкин голос в наушнике, – не курим, огонь не разводим, передвигаться ползком, и вообще лишний раз не дергаемся."

"Я повернулся в его сторону и кивнул – Димкина позиция была метрах в десяти от меня. Так мы всемером и пролежали до темноты на гребне невысокой сопки, прячась за деревьями и кустами.

Ночью ушли Димка, Фомин и еще двое бойцов-разведчиков, а спустя полтора часа, когда с неба начал срываться мелкий как крупа снег, они вернулись, волоча с собой языка… абсолютно бесполезного, так как он даже мычал, как мне показалось, исключительно по-китайски.

– Мля, и чего с ним теперь делать? – расстроено сказал Фомин.

– Вяжите его к дереву и собирайтесь, еще пойдем… тут деревня недалеко. Надо с кем-то из местных переговорить, – ответил Димка и обратился к Емельянову: – Этот пусть тут кукует, а вы возвращайтесь на базу, пока снег не сильно нападал, а то наследите.

Злые и голодные мы вернулись под утро в лагерь, где наконец-то поели и отогрелись. Снега нападало немного, но он уже не таял – минусовая погода стоит пятый день, не сурово, минус пять максимум. После завтрака Емельянов снова связался с Ткачевым и доложил, что новостей пока нет.