– «Ходоки» докладывают, что преследователи двоих завалили, янки ввязались в бой и пытаются их задавить. Что делаем? Поможем?

– Сам не суйся, пусть Гранит работает. Щелкунчик, как понял?

– Понял тебя, Первый, работаю, – отозвался в эфире Емельянов.

БТР лихо развернулся, сдав задом, и, подпрыгивая по бороздам распаханного поля, объехал фермерский форт и, набирая скорость, поехал вверх по лесной дороге. Спустя десять минут перестрелка стала интенсивнее, и мы услышали «аргументированную» работу КПВТ, после чего кто-то еще пару раз огрызнулся автоматическим огнём, и стрельба стихла.

– Здесь Щелкунчик, девять хулиганов «двухсотые», три «трехсотые», остальные пятеро больше хулиганить не хотят, лежат, ждут указаний… и это, тут эти «фермеры»…

– Что фермеры? – спросил Димка.

– Крови хотят… говорят, что эта группа американцев – дезертиры, и уже пару недель тут хулиганят, у фермеров к ним претензии… имущественные.

– Ну, удовлетворяют пусть свои претензии, только найди там кого из офицеров на поговорить сначала.

– Нет, тут все простые бойцы, был капрал, но весь вышел.

– Понятно… Фермеры на контакт идут?

– Приглашают в гости.

– Ясно, заканчивайте там, принимайте приглашение и возвращайтесь.

Наша техника разместилась на территории фермерского хозяйства Тяна – русского корейца, который обосновался в этих местах еще с 90-х годов. Пятидесятилетний Эдик Тян проживал тут со всем своим многочисленным семейством и десятком наемных работников, а также еще с десятком тех, кто прибился к ним с начала оккупации, в общей сложности около сорока человек. Хозяйство богатое и ухоженное, несколько рядов больших теплиц, птичники, большой скотный двор, техника… в общем, всё с умом и основательно. Обращал на себя внимание стоящий в стороне натовский грузовик и белоснежный «Ландкрузер» с надписью UN."

"От полноценного обеда мы всё же отказались, так как не хотелось терять времени, но на чай немного задержались, ну и так, пообщаться и выяснить обстановку. Эдик рассказал нам, что когда началась «миротворческая миссия», он сначала не поверил вообще, что такое может быть, потом к нему прикатил тот самый «Ландкрузер» с четырьмя американцами и бывшим главой района, которых Эдик, естественно, встретил как оккупантов, со всеми вытекающими последствиями, то есть закопали их всех у подножия сопки, а машину спрятали. И уже после этого Эдик ушел в глухую оборону и готовился стоять на своей земле до конца. День спустя кружили вертолёты, но до обмена ядерными ударами его никто так и не побеспокоил, а вот потом фермерское хозяйство оказалось в эпицентре битвы народов за выживание. Всякое было, и беженцев принимали, кто соглашался жить и работать, и набеги мародёров отбивали – и американских, и своих, «родненьких».