– Птица, штурм! Я прикрываю.

– Есть.

Бойцы с нескольких сторон начали сближаться с забором коттеджа и по очереди его перепрыгивали, помогая друг другу. Кто-то из бойцов подбежал к УАЗу, потом отшатнулся и выпустил несколько очередей по кабине, опять подошел и дернул сначала одну дверь, потом вторую.

– Птица, сколько в машине бандосов?

– Трое.

– Осторожно – значит, один точно где-то живой.

И тут открылась дверь дома, и в ней показался парень в камуфляже, левой рукой он держал за шею молодую женщину, а правой направил ствол пээма ей в голову. Женщина держала за руки двоих детей не старше пяти лет.

Парень что-то отчаянно орал, направляя пистолет то на наших бойцов, то приставляя обратно к голове женщины.

– Док, это Птица, он требует пропустить и не преследовать его. Подожди, что за хрень… дети просят его, чтобы отпустил маму, и обращаются к нему «папа».

«Вот ублюдок-то», – подумал я и припал к прицелу.

«Господи, помоги», – пронеслось в голове, когда я целился ему в лоб. Бандит в очередной раз убрал пистолет от головы заложницы и направил в сторону кого-то из наших, продолжая что-то кричать, и маленькими шажками продвигался вперед.

Положив ствол на раму, я его «вел». Задержав дыхание, нажал спуск, приклад толкнул плечо. Бандит дернул головой и начал заваливаться назад вместе со своей жертвой. Они все упали. Женщина быстро извернулась, сгребла детей в охапку и накрыла их собой. Подбежал Соловьев и еще два раза выстрелил в бандита.

– Птица, Береза, в дом и зачищайте, – сказал я заметно дрожащим голосом – что-то не готов я был к событиям с участием детей и женщин.

– Идем.

Спустившись с чердака на ватных ногах, сменил магазин.

– Отец, отбой тревоги.

– Вы их всех?

– Почти. Ты это… пройди по поселку и сообщи, чтобы собрались все на пятачке у въезда.

– А что людям говорить-то?

– Говори, что могут не бояться, мы сделаем объявление и уедем.

– Ну, побегу тогда, – засобирался старик, натягивая шапку и пальто.

Я кинулся к коттеджу, закинув за спину ВСС и выхватив АПБ. Подбежал к бьющейся в истерике женщине. Убедившись, что ни она, ни дети не ранены, тоже забежал в дом. По лестнице медленно понимался Береза, Соловьев стоял в холле на первом этаже и водил стволом вправо и влево.

– Стой тут, держи, я посмотрю первый этаж.

– Держу, – ответил он.

Решил идти по комнатам против часовой стрелки. Кухня – никого. Вышел, иду дальше. Столовая – никого. Дальше спальня – никого. И так весь первый этаж – чисто. Последняя дверь – выход в гараж-пристройку. Толкнул дверь, а сам остался за косяком – что-то страх какой-то меня пробирает в замкнутом пространстве. В гараже тоже оказалось пусто. Я заметил в углу люк и спуск в подвал, и уже собирался направиться туда, как сверху раздалась стрельба – пара одиночных и очередь.