Ты уверена, что Мирославу не отправили бы в детский дом? Ты ни разу о ее будущем не задумывалась? Что с ней могло произойти при живом отце?

Я всхлипываю. Губы дрожать начинают.

Данил резко отходит к окну. Смотрит на улицу. Спина напряжена.

— Со мной ничего не случилось, — говорю, а голос предает. Он какой-то жалобный. — Я живая и здоровая. У меня всё нормально. У Миры тоже. И да, это правда. У тебя есть дочка. Прекрасная маленькая девочка. Родилась в половину шестого утра. Можешь психовать сколько угодно. Но так случилось.

— Ты никому не сказала. Почему? — перебивает Данил мою речь.

Она ему не интересна. Только вопросы.

Он не оборачивается.

— Были причины.

— Ты так сильно меня ненавидела, что готова была рискнуть будущим этой девочки, лишь бы я ни о чем не узнал? Это какая-то изощренная месть мне?

— Да пошел ты.

Он качает головой. Я продолжаю:

— Ты ни разу не поинтересовался моей судьбой, просто вычеркнул меня из жизни. Когда ты захотел узнать, я сказала.

— Мне в голову не могло прийти, что у тебя ребенок есть! Что у нас он есть!

— Ты на меня давил тогда. И давишь сейчас, — отвечаю я снова ровно. Удалось взять себя в руки.

— Если так будет продолжаться, мы ей испортим жизнь. А я этого не допущу. Возможно, я поступила неправильно или даже плохо. Но иначе не могла. И тебе придется это принять. Мирослава ранимая в душе, домашняя девочка. Она очень ко мне привязана. Я даже на пару дней не могу ее оставить. Знаю, что может ночью проснуться и расплакаться. Ты либо становишься частью нашей жизни на моих условиях, либо нет. Мы без тебя уже жили несколько лет. Было нормально.

— Сейчас условия будешь ставить не ты.

— Не заставляй жалеть о том, что я тебе рассказала, — выплевываю я.

Достаю ключ из двери и иду к себе в номер.

— Марина, — окликает меня Данил.

Я оглядываюсь.

— Помнишь, я сказал, что ты была самым светлым воспоминанием в моей жизни?

— Что? — усмехаюсь. — Жалеешь, что мы встретились?

Он молчит. Просто смотрит. Внутри взрывы, один за другим.

Я быстро возвращаюсь в свой номер и поспешно закрываю дверь на ключ, словно Данил гонится, нападает или угрожает. Выдыхаю.

Руки дрожат. Господи... Я не ожидала, конечно, что он будет благодарить меня. Но... он мог бы быть помягче!

Быстро иду к столику, падаю на колени, беру остывший бургер и начинаю жевать.

Данил неправ. Со мной бы ничего не случилось. Мира бы никогда, никогда не осталась одна. Не попала бы в детский дом. Нет!

Моя Мира. Одна...

Я ем быстро-быстро, запиваю водой. А потом забираюсь под одеяло. Обнимаю дочку, осторожно целую ее в макушку. Мира ерзает, и я поглаживаю ее, приговаривая, что всё хорошо.

Он жалеет, что встретил меня. Жалеет обо всем. Что же теперь будет? С нами со всеми!

— Мы справимся, малышка. Обязательно справимся.