И за народ наш переживал, мучился. Говорил: «Такие богатства! Нигде такого нет. А живет народ плохо». – Валентина смутилась и опустила глаза: – Все я не о том, да, Ириш? Голову тебе морочу воспоминаниями. А тебе ведь ни до чего, верно? Переживаешь из-за работы? Да и воспоминания мои дурацкие тебе ни к чему.

– Нет, Валентина, – горячо возразила Рина. – Вы, пожалуйста, говорите! Ведь я ничего не знала об этой его жизни. Точнее, не хотела о ней знать. Расскажите все с самого начала. Если можно, конечно.

Валентина задумалась:

– Да что там рассказывать? Я тогда сестрой-хозяйкой в Невенском работала, в санатории. Там и познакомились. У нас в Петрово дед жил, знахарь. Древний, уже тогда ему под девяносто было, а может, и больше. Ну и лечил он народ. Саня мне тогда про язву свою рассказал: так мол, и так, мучается страшно, есть ничего не может, сохнет – особенно по осени и по весне, обострения. Я его к деду этому тогда и отвела. Тот посмотрел, пощупал, дал какие-то травки и о чем-то с ним поговорил.

Я ничего не спрашивала – кто я ему? Случайный человек, сколько таких в жизни? Он мне потом рассказал, что дед ему сказал, мол, живешь неправильно и не там. Плохо тебе в городе, не твое это. Из-за работы переживаешь, с женщиной мучаешься. Неспокойно тебе, вот и болеешь от этого. И ничего тебе не поможет, пока сам себе не признаешься, как надо жить."

"Ну вот и все. Я тогда ничего ему не ответила. В ту ночь он остался здесь. В санаторий идти было поздно. Постелила ему в горнице. Не знаю, спал ли он, я-то не спала. Утром за завтраком он молчал, ни слова. А потом поблагодарил меня и ушел. Спешил в санаторий, дескать, хватятся. Ну и распрощались мы с ним. Я думала, что навсегда.

Сначала думала о нем, вспоминала часто. Потом все реже, а скоро и вовсе позабыла. А через пять месяцев он нарисовался. Я в огороде была. Грязная, зачуханная, в земле, в халате синем и в сапогах батиных кирзовых.

Стоит бледный, серьезный и пытается улыбнуться: «Валентина Петровна, комнату не сдадите? Квартирант вам не нужен?» Я замерла, растерялась. Что тут ответить? Вроде, говорю, никогда не сдавала. А потом нашлась: «Да так живите сколько надо! Вы, поди, в отпуск к нам, по грибы?» Август был теплый, дождливый. Грибов море – брали только боровики. А он мне: «Нет, не по грибы. И не в отпуск – я насовсем. Уехал я из города, Валентина Петровна». Вот так все и вышло, Иришка. Ты уж меня извини.

– За что? – глухо ответила Рина – Вы-то тут при чем? Вы его из семьи не уводили – он сам увелся. В общем, я поняла. Спасибо.

Смущенная, Валентина проговорила:

– Вроде все так… Только все равно совесть мучила. – И, помолчав, заговорила: – Знаешь, Иришка, а у нас ведь не сразу все началось.

– Какая разница: сразу, не сразу? – попыталась остановить ее Рина.

Валентина упрямо повторила:

– Не сразу.