Ринат обходит Бекетова по большой дуге, приближаясь ко мне.

Воздуха становится всё меньше и меньше, а потом он и вовсе пропадает.

– Надеюсь, за тобой не было хвоста? Я не хочу спалить этот адрес. Одно из самых моих надёжных убежищ… – говорит Бекетов.

Ринат отмахивается от него рукой и дерзко хватает меня в охапку, прижимая к своему телу. Он намного выше и наклоняется, целуя волосы, замирая.

Дышит мной. Глубоко и жадно.

Я мну пальцами шёлк его рубашки.

От Рината пахнет дорогой выпивкой, дымом сигар и бог знает чем ещё…

В этом запахе чувствуется много потерь и кровавый след из прошлого.

Кто знает, может быть, все потери и боль – это моя цена за любовь к такому, как он.

Острая и невозможная, болезненная любовь. Я бы и врагу не пожелала пережить то, что я уже успела пережить.

Словно хожу по битому стеклу, а его не становится меньше.

С каждым днём всё глубже раны и больше осколков. Но они сверкают, как бриллианты, и я хочу верить, что жертвы не были напрасны.

– Так ты палил за другими тачками? Или просто приехал туда, куда твой хер велел?! – напористо спрашивает Бекетов.

– Я не кретин, Глеб. В этом деле я не первый день. Слежку просекаю быстро. Перед тем, как приехать сюда, я кружил по городу и даже тачку сменил. Всё путём. Иди… Включи телек погромче!

Сказав это, Ринат утаскивает меня в спальню. Безошибочно выбирает ту, где я спала, и почти падает на кровать, усадив меня сверху.

– Ринат…

– Поцелуй меня! – требует. – Я скучал. Поцелуй меня… – с мучительной тоской.

Я осторожно пробую его губы. После стольких лет разлуки, после всех обид и обвинений, сказанных друг другу, мне кажется преступлением целовать его так.

Как будто впервые.

Мои губы находят его, ласково нажимая, вдыхая перец и пряность дыхания. С щедрым солодом крепкой выпивки.

Но его персональный вкус пьянит меня намного больше. Сначала я просто смакую, осторожно провожу языком по кромке его губ.

Ринат не противится, напротив, подталкивает меня ближе к себе.

Ещё ближе…

Мы сливаемся.

Губы к губам, кожа к коже.

Я обретаю уверенность и пускаю в ход язык. Сначала он позволяет мне делать это самой.

Но потом его терпение истощается, он сам погружает язык, горячий и влажный, мне в рот. Захват ладони, лежащей на затылке, становится крепче.

Его пальцы оживают в моих волосах, перебирая пряди. Он ласков и в то же время напорист. Поцелуй становится глубоким, когда он вынуждает брать его язык ещё глубже и посасывать интенсивнее.

Шквал ураганных эмоций проходит сквозь меня, словно горячий нож через сливочное масло.

Ринат делает всё, чтобы распробовать меня ещё больше, я раскрываю губы шире.