На улице в это время года было ещё темно, но в свете фонарей я рассмотрела белозубую улыбку Романа Игоревича.

– Ну и захолустье! – возмутился он.

– Ну не все живут в пентхаусах с консьержами в центре города, Рома, – состроила максимально милую улыбку."

"Смотри, мажор недоделанный! Не такое уж и захолустье. Дедушка получил квартиру от университета ещё в конце семидесятых, и во вполне приличной панельке. Просто потом город расстроился в другую сторону – к реке, и бизнес-центр, и новые районы выросли там.

Должанов обошёл свой красный мерс и галантно распахнул пассажирскую дверь. Ещё бы рта не открывал.

– Ныряй быстрее, Анна Ирландовна, нам по вашим убитым дорогам до «Презенталя» ещё доехать надо.

Ого. «Презенталь». Слишком шикарное место даже чтобы решиться туда просто войти человеку с таким достатком, как у меня.

Я аккуратно села в машину и подтянула ноги, позволив Роману самому захлопнуть дверь. Я до такой тачки даже касаться боюсь, не дай Бог где-то не там нажму или слишком хлопну дверью. За всю жизнь потом не отработаю.

– Так заделался бы в меценаты, Роман Игоревич, – от обиды за родные пенаты не смогла смолчать. Ну… или просто не смогла. – «Ситистрою» бы только на пользу пошло. Как тебе такой перспективный рекламный план?

– Ань, – Должанов повернул ключ и завёл машину, но с места пока не трогался. Вместо этого повернулся ко мне и внимательно посмотрел в глаза. – Я тебе уже сегодня сказал, что укорочу твой острый язычок.

Я хотела что-то ответить, но слова почему-то так и не продрались наружу. Слишком уж близко находился Должанов, и как-то уж совсем угрожающе блеснули его глаза.

– Ты хоть с Мамаевым будь посдержаннее.

– За дуру меня держишь?

– А ты, получается, только со мной себя так ведёшь? И за какие заслуги, позволь поинтересоваться?

О! Он серьёзно? Я уже набрала воздуха в лёгкие, чтобы ответить, что половина моих комплексов – его заслуга. От идиотского «а где у тебя ещё волосы рыжие?» в восьмом классе и до Анны Ирландовны и звонка в одиннадцать вечера о необходимости подготовить наутро отчёт, который утром оказался не к месту. Но потом вдруг сдулась. Как-то это по-детски, глупо что ли. Тогда мы были подростками, глупыми и не знающими берегов, слишком юными, чтобы думать о чьём-то мнении кроме собственного. А сейчас это просто работа. Именно так. Я ведь читала контракт, где чёрным по белому было написано о возможности дополнительных поручений начальства, ненормированности рабочего времени и соответствующей оплаты сверхурочных. Так что же я могу сейчас ответить? Много. Но и толком ничего.

Поэтому я просто отвернулась и уставилась в лобовое на перекошенный ржавый грибок в песочнице, под которым я в детстве воротила куличики из песка.

– Пристегнись.