Ближе к одиннадцати вечера я натянула свою любимую домашнюю пижаму, которую Сикорский столько раз просил выбросить, уверяя, что от моего вида в ней у него неумолимо снижается либидо, и забралась под одеяло. Сладко зевнула и уже почти коснулась головой подушки, готовая душой и телом отдаться в ласковые объятия Морфея, как на тумбочке завибрировал телефон, высветив номер моего начальника. Ну и что же ему понадобилось в такое время?

Глава 10

– Слушаю, – ответила я, нахмурившись.

– Бодрой ночи, Анна Ирландовна, – голос тоже вполне себе бодрый, даже как-то слишком. – Спишь?

– Почти. Что вы хотели, Роман Игоревич?

В трубке с той стороны послышался какой-то шум, скорее даже смех. Кажется, Роман Игоревич весело проводил время посреди рабочей недели.

– Спроси, что на ней надето, – послышался не совсем стройный голос Белова.

– Отвали, Белый.

Я закатила глаза. Неужели некоторые так и не вырастают из пубертата?

– Рома, ты для этого мне позвонил в одиннадцать часов ночи? Чтобы узнать, какая на мне пижама?

– А ты расскажешь? Подожди, дай угадаю: розовая с котятами, – эти нотки я уже слышала раньше в его голосе. Но, кажется, он немного перепутал адресата такой интонации.

– Что за стереотип? – я погладила лисят на своей бледно-оранжевой пижаме. – Почему сразу розовый и обязательно с котятами?

– Ну должна же быть у тебя хоть какая-то слабость?

Непонятный разговор непонятно для чего. Я сейчас действительно обсуждала с Должановым свою пижаму?

– Пусть фотку пришлёт, – снова Белов.

– Так. Всё.

Терпение моё лопнуло, этот детский сад с пошлым оттенком пора было прекращать.

– Аня, подожди, – голос начальника стал серьёзным. – Встреча с Мамаевым переносится на четверг.

– На завтра?

– Именно. Закончи разработку договора и проверь сводную. Завтра к десяти мне на подпись. Это срочно.

Я подумала, что ослышалась, или он там спьяну что-то путает.

– Сейчас одиннадцать вечера, Рома, когда же я буду готовить этот договор?

– Аня, – в тон мне ответил Должанов, – у тебя ещё целых одиннадцать часов впереди. И если поторопиться, то даже поспать парочку успеешь. И прийти на работу можешь тоже к десяти.

Ответить ничего не успела, потому что этот мудак отключился, поэтому я просто зарычала от бессильной злости и швырнула телефон под подушку. Твою ж мать! Долбаный диктатор. Сам, небось, будет кутить, а потом спать как сурок.

Я вспомнила отборные эпитеты, которые только смогла, для характеристики Романа, мать его, Игоревича вместе с Мамаевым, Беловым и всем этим рекламным проектом. Но делать было нечего. Заглянув к деду и убедившись, что он уже спит, я сварила крепкий кофе, несколько раз умылась ледяной водой, страдальчески посмотрела на свою подушку, а потом открыла ноутбук.

Утром на меня из зеркала смотрело опухшее нечто.