Аня положила мне вторую руку на плечо, но я чувствовал, как она напряжена, как по тонким пальцам в моей ладони пробежала дрожь. Я никогда и ни от кого не ощущал столь мощного неприятия. Если только от неё же ещё в школе, но это было совсем иначе, скорее как моментальная реакция на мои действия, ведь я не помнил, чтобы Ирландо когда-нибудь цепляла меня первой."

"Хотелось много чего сказать ей, пока мы одни, окутанные музыкой, хоть в зале и куча людей, но слова не спешили наружу. У нас ещё будет возможность поговорить.

Я закрыл глаза и втянул свежий нежный запах, едва ли не уткнувшись ей носом в макушку. До боли в груди захотелось сжать тонкие плечи и встряхнуть. Чтобы очнулась, накричала, пощёчину влепила что ли. Только не этот мороз и тишина, сводящие с ума.

Песня закончилась, и Аня отстранилась первой. Улыбнулась гостям, когда снова вспыхнул яркий свет. Ведущий предложил поднять бокалы за молодых, а потом выйти в танцзону всем желающим.

Кондиционеры работали во всю, но мне внезапно стало душно. На душе скребло и болело, и захотелось хоть пары минут тишины. Я сдёрнул первую подвернувшуюся бутылку с крайнего стола и растворился в шуме тоста и смехе гостей.

В этом заведении я уже бывал не раз, поэтому прекрасно знал, где находится лестница и выход для персонала. Там у меня было минимальное количество шансов встретить кого-то из гостей, пожелавших покурить или подышать свежим воздухом.

Небольшая железная дверь спряталась в углу под металлической лестницей, витком уходящей на второй этаж на кухню. Здесь было относительно тихо и свежо. Дверь была заперта изнутри, но только лишь на щеколду, поэтому сквозняк свободно пробирался сквозь щели.

Я несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. В руке оказалась бутылка элитной водки. Больше предпочитаю виски или коньяк, но сейчас и это сойдёт. Я свинтил крышку и выбросил её в угол, а потом отхлебнул несколько больших глотков прямо из горлышка. Горячая волна прокатилась внутри до самой середины груди, она будто снесла оковы напряжения, позволив лёгким сначала сжаться, а потом широко развернуться, вздохнуть свободнее. Но что удивительно, вместе с ним будто высвободилась злость. Психологи говорят, что мы имеем право на свои эмоции, даже если считаем их неправильными. Хотя бы самим себе мы должны признаваться. Так вот, я сейчас охренеть как зол. Знаю, я сделал очень нехорошую вещь, поддавшись страсти. И абсолютно точно не пытаюсь себя оправдать. Но, чёрт возьми, что мне сделать? Что мне теперь надо сделать, чтобы ты перестала смотреть на меня как на ничтожество? Как на чистейшее и ужаснейшее зло?

Так ли херово быть моей женой, что эта сучка ведёт себя, будто её через час казнят?

Твою ж… Я упёрся лбом в холодное металлическое подножие лестнице.