В голове вдруг появилась одна-единственная здравая мысль и буквально завопила, что нужно бежать! Энергетика Мирона окутывала меня невидимым коконом, его губы были в опасной близости от моих, там, где он прикасался ко мне, рождались разряды тока, распространяя жар по всему телу, а я поняла, что бессильна перед его напором.

Уперлась ладонями в его грудь, пытаясь товарища новоиспеченного майора от себя отодвинуть, но как-то так вышло, что мы стали еще ближе.

– Марьяна, давай дружить, а? – миролюбиво предложил Мирон.

– Давай! – радостно согласилась я, уцепившись за его предложение как за соломинку, – я согласная быть твоим другом.

– Я не то имел в виду, – нахмурив брови, возразил Мирон.

– А я – то! – ткнув пальцем ему в грудь, пролепетала я, – между нами ничего, кроме дружбы, быть не может!

Мирон в тот момент был мрачнее тучи и внимательно вглядывался в мое лицо.

– Когда-нибудь ты устанешь мне сопротивляться, Марьяна, – пообещал он решительно, – слово даю!

Я могла только сцепить зубы и надеяться, что не пожалею о своем опрометчивом решении с товарищем майором подружиться!

Глава 14

Мирон

Боже, я грешил, знаю! И никогда не был хорошим мальчиком, но не до такой же степени, чтобы за полчаса высочество меня ошпарила, а потом вероломно объявила дружбу! Без предупреждения, млин! С ней вообще нужно было строго фильтровать речь, но чтобы ТАК перевернуть мое предложение жить мирно…

Твою мать!

Пока Марьяна обрабатывала ожог, я с трудом удержал крышу и руки на месте, особенно когда ее пальчики прошлись над резинкой боксеров.

Ко мне чуть Кондратий не пришел обниматься, пока я откуда-то вспомнил всех святых. А зубы сжались так, что казалось, еще немного и они посыпятся мелкой крошкой к ногам вредного высочества!

Нельзя так издеваться над бедным майором, нельзя! У меня от нее крыша ехала, а я понял, что попал.

Вот просто попал на огромные глазищи, длинную, почти до поясницы, косу, пухлые губки и вреднющий характер. И на свои ощущения рядом с ней.

Ладно, Марьяна, хочешь дружить – пожалуйста! Посмотрим, насколько хватит твоей выдержки, потому что она у тебя уже трещит по швам!

Мое высочество, кажется и сама была слегка не в себе и пыталась переварить внезапно свалившуюся на голову дружбу.

Ее близость кружила голову, а я с трудом отодрал себя от нее, делая шаг назад.

Сел на табуретку, чтобы Армагеддон в особо стратегических и немного обожженных местах не стал слишком уж явным и сложил подбородок на ладонях:

–Раз уж мы теперь друзья, предлагаю все-таки отметить мое звание, – предложил ей.

–Чаю? – невинно поинтересовалась Марьяна, захлопав длинными ресницами.

–С удовольствием, – вылетело с сарказмом.

Высочество отвернулась, протянула дрожащую руку и щелкнула кнопкой чайника.