Мы просто отметили именины Теодора, при этом компания, которая собралась за столом, была удивительно душевной. Несмотря на то, что я видела Рудольфа впервые. И несмотря на то, что мои взаимоотношения со свекровью, мужем и малознакомым мужчиной были весьма разнообразными и не всегда позитивными.

Странно, но все как будто сговорились в попытках вызвать мое одобрение.

«Оля, как ты считаешь?» или «Ольга, а как вы на это посмотрите»? – стали самыми популярными вопросами этого вечера. Я не претендовала на то, чтобы быть той персоной, вокруг которой все вьются и без которой ничего не решается. Но это внимание было мне приятным.

– Я тоже была рада с вами познакомиться, – искренне ответила я Рудольфу, и когда они с Риммой Феликсовной удалились, повернулась к Ланскому.

– Спасибо за то, что помог организовать этот праздник, – сказала, а самой вдруг показалось, что вот-вот муж потянется ко мне за поцелуем.

Мы стояли в тесном пространстве прихожей, а я так мечтала просто вернуть время вспять. Чтобы я оказалась той, кто еще не слышал жутких слов. Чтобы я могла хотя бы позволить себе поверить в то, что мы с Глебом в силах прожить друг с другом до конца наших дней.

– Глупости, – растянул губы в улыбке Ланской. – Я же…

Он не договорил, но я поняла, что муж хотел сказать. Наверно, так было всегда – он только думал, а я уже знала, о чем. И мне казалось, что я могу рассчитывать на то же самое со стороны Ланского.

– Я провожу, – сказала, потому что захотелось задержаться рядом с отцом Тео еще. – Мам! – крикнула в сторону комнаты, в которой Теодор был под присмотром бабушки. – Через десять минут вернусь.

Сначала мне почудилось, что Ланской будет возражать, но он быстро кивнул и, накинув мне на плечи легкую куртку, открыл дверь.

Мы вышли из квартиры и неспешно направились по лестнице вниз. Не сговариваясь. С одной стороны, я не хотела и опасалась оказываться с Глебом в крохотной кабинке лифта, с другой – так можно было хоть немного растянуть время, когда мы были рядом.

– Я так поняла, что ты знаешь Рудольфа давно. Как ты к нему относишься? – спросила и тут же мысленно себя обругала. Вопрос показался глупым, а я сама себе – нервничающей десятиклассницей, что оказалась наедине с тем, кто нравился.

– Отношусь прекрасно.

Ланской с готовностью подхватил беседу.

– Хотя, знаешь… первое, что я спросил, когда увидел его с мамой – а как же отец?

Мы вышли из дома и я, нахмурившись, повернулась к Глебу.

– Как же отец? Его ведь уже давно нет…

– Знаю. Просто понимаешь… Мама так вдалбливала мне в голову, что после смерти папы готова жить лишь мною… И что я должен жить ею…"

"Он неопределенно махнул в воздухе рукой, а я кивнула. Это был откровенный разговор. Пожалуй, один из тех, которые можно было пересчитать по пальцам.