Я проследила, на каком этаже остановился лифт и…

– Ну?!

– И поняла, что он заявился в адвокатскую контору. Мне это показалось странным, я тоже туда поднялась… а там у них секретарша есть, Верочка, мы с ней иногда во время обеда пересекаемся…

– Что ты выяснила? – не выдержала я.

– Что твой муж интересуется тем, как отсудить ребенка!

Меня словно обухом по голове ударили. Из горла вырвался резко-горький смех, больше похожий на карканье. Все же Глеб мне соврал! Он и в самом деле за моей спиной развел деятельность по отъему у меня сына!

– Оль… Оль, ты не переживай, мы что-нибудь придумаем… – потрясла меня за плечо подруга.

Лицо разрезала кривая улыбка. Придумаем, конечно. Муж мог и не мечтать о том, что они с мамашей вырастят из моего ребенка очередного мамкиного короля!

– А Дима часом не адвокат? – вырвалось у меня нервно.

Подруга удивленно уставилась в ответ:

– А ты даже не узнала во время свидания, кто он?

Я схватилась за голову, сокрушенно ею покачала:

– Не до того было.

– Он инженер.

– Тоже неплохо, но бесполезно.

– Кстати, ты толком и не рассказала, как у вас прошло…

– Говорила. Глеб все испортил.

– Ну а до этого? И вообще, хочешь, я вам еще одно свидание организую?

Я резко вскочила с места, всплеснула руками.

– Кать, ну какие свидания? У меня могут сына отобрать! А кроме того, мы с Димой не какие-то лошади, чтобы нас сводили! Если бы захотел – он уже позвонил сам!

Подруга неловко замолчала. После затяжной паузы, в течение которой я пыталась выровнять дыхание, она наконец проронила:

– Извини. Я ведь как лучше хочу…

– И ты меня извини.

Я снова упала на стул, обессиленно выдохнула. Попыталась трезво разложить в голове всю эту новую, пугающую информацию, но поток мыслей был прерван телефонной трелью.

– Кать, телефон сзади тебя, – выдохнула устало. – Глянь, пожалуйста, кто там звонит?

– Это Глеб…

* * *Сменить имя. Ну надо же! Когда Ланской только услышал это от Оли, он не поверил своим ушам. Насчет того, чтобы назвать сына не Иваном или, скажем, Михаилом, у них были короткие дебаты еще в тот период, когда Ольга носила Тео под сердцем.

Глеб вспомнил, что его мать тогда в ультимативной форме заявила, что у ее внука может быть только красивое имя, а не такое, какое могут иметь три из десяти мальчишек на детской площадке.

Ольга сомневалась недолго и пошла на поводу у Риммы Феликсовны, когда та выбрала имя Теодор. Хотя, надо признаться, сам Глеб был не в восторге от такой экзотики.

И вот теперь ему предстояло сообщить матери, что ее внука они переименуют. А может, вообще сделать все тайно? Ну а что? Отправиться в загс, или куда там еще, и сменить имя. В семье называть сына Тео, как оно и было, а официально дать ему имя Федор. Ну или какое-то другое, которое устроит Ольгу.