Херес у Риммы Феликсовны, надо сказать, был весьма забористый. Я оправила одежду, огляделась и, не найдя Божены в поле зрения, подвела резюме:

– Спасибо большое за это показательное выступление, Римма Феликсовна. Мне в целом, все ясно. Но неужели вы думали, – это я произнесла, отступив на несколько шагов и обозревая теперь и Ланского, и свекровь, – что я после признаний Божены побегу в суд и заберу заявление?

– Ты подала заявление?

В голосе Глеба звучала неподдельная тревога.

– Да, подала. Как я и говорила, дело ведь не только в Вымени.

Вздохнув, я прикрыла глаза и сжала переносицу пальцами. Нужно было собраться с мыслями, которые разбегались от двух факторов – хереса и поцелуев Ланского.

– Дело не только в Вымени, – повторила я. – Твои унижения, Глеб, я до сих пор не забыла. И вряд ли когда-нибудь это случится. И вы, Римма Феликсовна… Конечно, спасибо вам за прыть, с которой вы бросились латать то, что сами и порушили, но я ведь не марионетка. Я не кукла, которая играет отведенную ей роль в выдуманном кем-то спектакле. Я – живой человек. Со своими чувствами, со своими эмоциями. Со своими обидами, в конце концов!

– Оленька… прости меня, дуру старую… прости. Я не знаю, что мне еще сделать, чтобы ты простила… Не меня! Нет. Хотя, моя вина во всем предопределяющая. Глеба. Он очень тебя любит. Я это вижу.

– Это не мешало ему гулять по ресторанам с другой женщиной. – Я взмахнула руками и закончила: – И зачем я повторяю это в сто пятидесятый раз? Все ведь уже обговорено не единожды.

Отвернувшись, я направилась к выходу из квартиры. В голове роились самые полярные мысли из всех возможных. Мне нужно было остаться наедине с самой собой и вообще пока не думать о том, что произошло. Так у меня были шансы не пойти за зовом сердца и не вернуться туда, с чего мы и начали, когда Ланской заявил об измене.

– Спасибо, Римма Феликсовна, что вы все это организовали, но, пожалуй, я пойду.

Из квартиры свекрови я буквально бежала. Слава всем святым, ни она, ни Глеб меня не остановили."

"Я мчалась к сыну, домой. Потому что только там могла выдохнуть с облегчением и отключить то ли голову, то ли сердце.

* * *– Девушка, не спорьте со мной. Никакой у вас не пятидесятый. Я бы даже присмотрела какие-то большемерки из сорок шестого. А так – стопроцентный сорок восьмой.

Я крутилась перед зеркалом и никак не могла понять, отчего ставший за последние пару месяцев привычный пятидесятый размер смотрится на мне настолько… плохо. Вроде сейчас не особо упирала на спорт и на правильное питание, а все равно результат был налицо – я похудела.

– Сорок шестой – это просто мечта, – вздохнула и протянула руку за блузкой, которую мне протягивала продавец. – А лучше – сорок четвертый.