Не знаю, кто там и где доказал, что материнского инстинкта не существует, что есть лишь социальные привязанности, возможно и так, но то что я чувствую сейчас — необыкновенно. И название этому одно — любовь. Сильная, мощная, всеобъемлющая. Она заполняет меня до самых краёв.

Чувствую на щеке прикосновение мужских пальцев. Захар стирает солёную влагу с моей кожи и обнимает нас обеих. Мы просто молчим, дышим друг другом, даже не замечаем, как медсестра тихо выходит из палаты.

— Семья… — задумчиво произносит Захар. — Вот что это значит. Выходи за меня, Вика. Я хотел в ресторане, чтобы красиво, но…

Он начинает нервничать, и я кладу ладонь ему на грудь.

— Выйду, конечно, — поднимаю на него глаза и улыбаюсь. — Ты и так сделал всё красиво.

Я снова опускаю глаза, глядя на дочь. Она правда самая-самая красивая из всех, кого я знаю. Бесценный подарок от моего доктора, как он и обещал.

Малышка выпускает из ротика мою грудь. Она спит, но продолжает делать ротиком движения, будто всё ещё сосёт. Захар умащивается на кровати рядом с нами, и мы просто наблюдаем за ней.

— Представляешь, — спустя какое-то время говорит он. — У Романа был сын. В роддоме никто не знал. Ему всего четыре месяца.

— Бедная его жена, — мне очень жаль эту женщину и её малыша, это невероятное горе.

— У него нет жены. Девушка, родившая от него, отказалась от ребёнка. Эти четыре месяца Роман растил его сам с помощью няни.

Наверное, у женщин есть причины так поступить. Что-то же ими движет. Я не хочу никого осуждать, просто для меня такой поступок непонятен. Это же как взять и ножом самой себе вырезать сердце.

— А что же будет теперь? С этой девушкой связывались?

— Да. Её ответ прежний. Малыш сейчас в детском отделении нашего роддом, на днях его заберут в дом малютки.

Очень жалко малыша. Мать бросила, отца лишился. Что ждёт его в будущем? Какая семья вырастит его и будет ли она у него вообще.

Я чувствую, как в моём сердце будто что-то копошится. Странное зудящее чувство. Это как знак, как какое-то откровение.

— Вика… — Захар серьёзно смотрит в ответ на мой взгляд.

— Наркоз, гормоны — я понимаю, — отвечаю и прикрываю глаза.

— Будет сложно, — его тон предупреждающий, осторожный, но не несёт сомнений или нежелания.

— Знаю. Справимся?

— Обязательно.

Я ведь думала, что никогда не смогу иметь детей, не смогу привести в этот мир нового человека и подарить ему свою любовь. Бог даёт мне шанс сделать это не только для Полины, и я этот шанс не упущу.

29

— Вот это да, — радостно восклицает мама. — Я вообще уже не надеялась внучат понянчить, а теперь целых двое!

— Это ж хорошо, Наташа! — поддерживает её тётя Галя.

Отец Захара и Катя держат большие букеты цветов, Маша с Котовским стоят чуть в стороне у машины.