И сказано это было совсем не для меня. Скорее уж намёком, который поняли распрекрасно.

— Так это… — парень попятился. — Там того…

— И этого. Давай, наводи тут порядок. Подметите, приберите, а то дышать нечем, смрад развели… хату это сразу спалить надо было… — Еремей подтолкнул меня в плечи, направляя к двери. — Да не мне тебя учить…

На улице блаженно пахло сыростью и вонь речная казалась удивительным животворным ароматом, который я готов был вдыхать раз за разом. Мне и не мешали. Еремей, оставив меня в сторонке, направился к Мозырю, который пришёл не один.

Вообще людновато стало.

Даже интересно, где все эти важные люди, что суетились ныне вокруг, были получасом ранее.

— Ты… это… как? — Метелька крутил головой и ёжился. — А вы его взаправду?

— Еремей, — сказал я. — Сперва из револьвера, а потом как саблею раз… другой. И всё. Тварь околела. Ну и тело развалилось."

"— Это да, — Метелька поверил сразу. — Еремей может… он…

Метелька оглянулся, убеждаясь, что теперь-то до нас никому дела нет, и шепотом, на самое ухо сказал:

— Говорят, что он в гвардии государя-императора служил…

Даже так?

Сложно понять, верить или нет, но вот что Еремей — человек непростой, это ясно.

И что дружить нам с ним стоит. Не потому, что он осознает, как мы с Савкой ему помогли. На благодарность человеческую в принципе рассчитывать не след, скорее уж о мире, нас окружающем, он знает куда больше Савки и Метельки вместе взятых.

А ещё о тенях.

Тварях.

Полыньях… в общем, очень полезное знакомство.

— Пошли, — я потянул Метельку за руку, отступая от ограды. — Устал я что-то…

— Это да, это конечно… сейчас. Погодь.

Метелька кинулся куда-то и вернулся с грязным одеялом, которое кинул на землю.

— От тут ложись. Тут не топко. Еремей сказал, что сейчас до приюта довезёт. Самолично! — и судя по Метелькиному возбуждению, это что-то да значило.

Хорошо.

Я и вправду усталость ощущал, но какую-то такую, которая бывает после хорошей тренировки, когда вроде как и мышцы тянет, и тепло по ним разливается, и в душе тихая беспричинная радость…

Попить бы чего.

И поесть тоже. Но я сидел, глядя, как суетятся люди, тащат какие-то ящики, доски…

— Метелька, — окликнул я. — Слушай, а ты ту тварь разглядел?

— От… почти как тебя, — Метелька перекрестился.

— Честное слово… сдохну, а на ту сторону не сунусь, если там такие вот водятся.

Думаю, что водятся и не такое, но к чему человека до поры пугать.

— Я про другое… он ведь не своей смертью умер. Да?

— Этот… ну да… слыхал, — Метелька снова заозирался, но вокруг до нас никому-то дела не было. — Слыхал, что эти его долго ломали, пытали. И ноги угольями жгли, и ногти рвали. Детей и жену снасильничали. И сестру тоже… и даже старую бабку, которая давно уже себя не помнила.